Книга Измена на Первом Курсе, страница 67 – Мира Лаверн

— Видео из общежития?

— Оно опубликовано?

— Пока нет.

— Если появится, сразу сохраняй ссылку и обращайся.

Слово «пока» не понравилось.

— Почему ты говоришь про видео?

Алина замялась.

— Слышала, что запись существует.

— От кого?

— Это уже обсуждают.

— Где?

— В нескольких чатах.

Я почувствовала тошноту.

Запись ещё не опубликовали.

Но люди ждали.

Как следующую серию.

— Спасибо, — сказала я.

— И ещё. Лучше не отвечай на каждый комментарий.

— Все сегодня дают один совет.

— Значит, возможно, он разумный.

Она ушла.

Я достала телефон.

Открыла заметку.

«Мы с Никитой не расставались до того вечера. Остальное я не собираюсь обсуждать публично».

Прочитала несколько раз.

Фраза не защищала.

Не доказывала.

Но останавливала.

Хотя бы меня.

Никита и Катя появились после обеда.

Вместе.

Опять держались за руки.

После его комментария о новой жизни это выглядело уже не демонстрацией, а официальным подтверждением.

Катя шла напряжённо.

Никита — спокойно.

Гоша и Лера находились рядом.

Почти как сопровождение.

Я увидела их в коридоре возле аудитории, где должна была проходить общая лекция.

Раньше мы с Никитой садились рядом.

Теперь он выбрал место через два ряда от меня.

Катя села справа.

Гоша слева.

Никита снял куртку, достал тетрадь и только потом посмотрел в мою сторону.

Не случайно.

Проверял.

Я сидела с Яной.

Перед нами Настя.

Марк находился в другом конце аудитории со старшекурсниками медиапроизводства. Лекция была общей для нескольких программ.

Я заметила его позже.

Он смотрел в ноутбук.

Не на меня.

Никита, наоборот, постоянно поворачивался.

Когда Марк подошёл перед началом и положил на мой стол распечатанные правки, Никита замолчал на середине разговора.

— Третью сцену нужно сократить, — сказал Марк.

— Почему?

— Повторяет первую.

— Не повторяет.

— Герои снова говорят, что боятся перемен.

— В первой они боятся за себя. В третьей — за другого.

— Зритель не заметит разницу.

— Тогда зритель невнимательный.

— Нельзя писать только для идеального зрителя.

Я раскрыла страницы.

Марк наклонился, указал на абзац.

— Вот здесь всё уже сказано.

— Нет.

— Да.

— Ты опять убираешь важное.

— Я убираю повтор.

Никита смотрел.

Катя тоже.

Я вдруг осознала, насколько близко стоит Марк.

Не касался.

Но наклонился над моим плечом.

На фотографии это снова выглядело бы как близость.

Я отодвинулась.

Марк сразу выпрямился.

— Что?

— Ничего.

— Ты не согласна?

— Отправь комментарии в документ.

— Мы через час репетируем.

— Тогда обсудим в студии.

Марк посмотрел на Никиту.

Понял.

— Хорошо.

Он забрал страницы.

Никита усмехнулся.

Едва заметно.

Будто получил подтверждение.

Я почувствовала злость.

На него.

На себя.

На то, что позволила его взгляду управлять расстоянием между мной и другим человеком.

— Стой, — сказала я Марку.

Он обернулся.

— Оставь.

— Что?

— Страницы.

Марк вернул.

— Третью сцену не сокращаем, пока не докажешь.

— На репетиции.

— Хорошо.

Он ушёл.

Я специально не посмотрела на Никиту.

Но чувствовала.

Он продолжал следить.

Во время лекции преподаватель говорил о кризисных коммуникациях.

— В ситуации репутационного конфликта, — объяснял он, — молчание может восприниматься как признание, а чрезмерные оправдания — как признак вины. Главная задача — сформулировать короткую позицию и последовательно её придерживаться.