Книга Измена на Первом Курсе, страница 71 – Мира Лаверн

Я заказала лапшу.

Когда принесли, поняла, что действительно голодна.

Мы ели и обсуждали не фильм.

Сначала преподавателей.

Потом общежития.

Арсений рассказывал, как на первом курсе потерял пропуск и неделю проникал в здание вместе с экскурсионными группами.

Яна не верила.

— Охрана не замечала?

— Я выглядел заинтересованным в истории университета.

— Каждый день?

— У нас богатая история.

Марк сказал:

— Его поймали на четвёртый.

— На шестой.

— На четвёртый. Два дня просто не стали выгонять.

Я засмеялась.

Громче, чем ожидала.

Посетитель за соседним столом посмотрел.

Я прикрыла рот.

— Простите.

— За что? — спросил Арсений.

— Громко.

— Здесь человек ест борщ в половине второго ночи. Его трудно потревожить.

Мы снова засмеялись.

Даже Яна.

Впервые после измены я сидела в компании, которая не была компанией Никиты.

Никто не знал его со школы.

Никто не рассказывал, что он на самом деле чувствовал.

Никто не пытался примирить.

Мы были просто четырьмя уставшими людьми после монтажа.

Это ощущение оказалось непривычным.

Я всегда входила в компании вместе с Никитой.

Даже если знакомилась первой, позже приводила его.

Он быстро становился центром.

Шутил.

Запоминал имена.

Поддерживал разговор.

Я оставалась рядом.

Здесь его не было.

И место не пустовало.

Арсений спорил с Яной о том, можно ли считать кофе едой.

Марк отвечал на сообщения команды.

Я ела лапшу и никого не ждала.

— Ты улыбалась на съёмке, потому что думала о Никите? — неожиданно спросил Марк.

Арсений перестал жевать.

Яна подняла глаза.

— Что?

— Сегодня. На третьем дубле.

— Сейчас обязательно?

— Нет.

— Тогда зачем спросил?

Марк убрал телефон.

— Потому что нужно понять для следующей сцены.

— Это рабочий вопрос?

— Да.

— Звучит не так.

Арсений отложил бургер.

— Я могу снова уйти за водой.

— Сиди, — сказала я.

Марк ждал.

— Не знаю, — ответила я.

— В смысле?

— Я не думаю о нём каждую секунду.

— Но тогда думала?

— Возможно.

— Хотела, чтобы увидел?

Прямой вопрос.

Я почувствовала раздражение.

— Почему тебя это волнует?

— Потому что если ты играешь для Никиты, камера это видит.

— Камера видит мысли?

— Иногда.

— Очень удобно для режиссёра.

Яна вмешалась:

— Мы запретили слово.

Я посмотрела на неё.

Она невозмутимо пила чай.

— Я не играла для него, — сказала я.

Марк кивнул.

— Хорошо.

— Ты не веришь?

— Не знаю.

— Тогда зачем спрашивал?

— Чтобы ты сама подумала.

— Ты опять анализируешь меня.

— Сцену.

— В кафе, в половине второго?

— Мы только что монтировали.

— И?

Марк провёл пальцем по краю чашки.

— Ты слишком часто смотришь за камеру после дубля.

— На Арсения.

— Нет.

Я замерла.

— На кого?

— Проверяешь, нет ли Никиты.

Арсений тихо произнёс:

— Я этого не замечал.

— Потому что смотришь в монитор, — ответил Марк.

Я хотела возразить.

Не смогла.

Несколько раз действительно оглядывалась.

Особенно возле университета.

Особенно после публикации.

— Это не значит, что я снимаюсь для него.

— Не значит.

— Тогда что?

— Что он всё ещё присутствует.

— Он и будет.

— Возможно.

— Перестань.

— Что?

— Говорить так, будто я могу решить и убрать.

— Не можешь.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Чтобы фильм не стал разговором с человеком, которого нет в кадре.

Я сжала вилку.

— Может, он и есть такой разговор.

— Тогда нужно признать.

— В фильме?

— Хотя бы себе.