Книга Книжный остров мистера Фикри, страница 23 – Габриэль Зевин

— Какую?

— Ла-ла. Буя. Ла-ла.

Эй Джей смеется.

— Это какая-то тарабарщина, Майя.

Она брызгается.

— Мама? — чуть позже спрашивает она.

— Нет, я не твоя мама, — отвечает Эй Джей.

— Ушла, — говорит Майя.

— Да, — подтверждает Эй Джей. — И вряд ли вернется.

Майя обдумывает его слова и кивает.

— Ты пой.

— Может, не стоит?

— Пой, — повторяет девочка.

Ребенок лишился матери, думает Эй Джей, надо его хоть как-то утешить. Но гуглить детские песенки нет времени.

До знакомства с женой Эй Джей пел вторым тенором в группе «Ремарки», мужском акапельном коллективе Принстона. Когда на горизонте появилась Ник, «Ремаркам» пришлось посторониться. Эй Джея ждали на репетициях целый семестр и, не дождавшись, выгнали из группы. Он вспоминает последнее выступление «Ремарок», посвященное музыке восьмидесятых, и довольно четко воспроизводит программу того концерта. Начав с немецких «99 Luftballons», Эй Джей плавно переходит к хиту Билли Оушена «Get out of My Dreams, Get into My Car». Исполняя под занавес «Love in an Elevator», он почти не чувствует себя глупо.

Майя хлопает.

— Еще, — командует она, — еще.

— Исполнение на бис не предусмотрено.

Эй Джей вынимает ее из ванны и закутывает в полотенце, вытирая каждый розовый пальчик.

— Luftballon, — лопочет Майя, — Люфлю.

— Что?

— Люблю, — говорит она.

— Ты явно неравнодушна к пению а капелла.

Девочка кивает.

— Люблю тебя.

— Любишь меня? Ты меня даже не знаешь, — возражает Эй Джей. — Послушай, малышка, нельзя так легко разбрасываться любовью. — Он берет ее на руки. — Мы отлично справились, приятно провели вместе семьдесят два часа. Не знаю, как тебе, а мне они запомнятся надолго. Но некоторые люди всего лишь гости в твоей жизни.

Большие голубые глаза недоверчиво смотрят на Эй Джея.

— Люблю тебя, — повторяет Майя.

Эй Джей вытирает ей волосы и принюхивается, хорошо ли они пахнут.

— Я за тебя волнуюсь. Если будешь любить всех подряд, тебя обманут в лучших чувствах. В таком юном возрасте тебе, наверное, кажется, что мы давно знакомы. Но поверь, Майя, у тебя искаженное восприятие времени. Я старый, и очень скоро ты забудешь о моем существовании.

Молли Клок стучится на чердак.

— Женщина из соцслужбы ждет внизу. Можно позвать ее сюда?

Эй Джей кивает.

Он берет Майю на колени, и они ждут, пока гостья поднимется по скрипучим ступенькам.

— Не бойся, Майя. Эта леди найдет тебе хороший дом. Лучше, чем здесь. Нельзя же до старости спать на футоне. С людьми, которые всю жизнь мыкаются по чужим футонам, лучше дела не иметь.

Женщину из Управления по делам семьи и детей зовут Дженни. Эй Джей мысленно перебирает всех своих знакомых и не может вспомнить ни одной взрослой женщины по имени Дженни. Если бы Дженни была книгой, она лоснилась бы глянцем свежеотпечатанного тонкого переплета — ни одного загнутого уголка, ни единой подплывшей буковки, ни трещинки на корешке. Эй Джей предпочел бы более потрепанного социального работника. Он представляет аннотацию на обложке книги о ней: когда отважная девушка Дженни вырвалась из провинциального городка Фэрфилд, штат Коннектикут, и нашла в мегаполисе место социального работника, она понятия не имела, что ее ждет.

— Сегодня ваш первый рабочий день? — спрашивает Эй Джей.

— Нет, — отвечает Дженни, — у меня уже накопился кое-какой опыт. — Она улыбается Майе. — Какая ты красивая.