Онлайн книга «Книжный остров мистера Фикри»
|
Речь идет об одной Амелии, но Молли нравится преувеличивать. — Наверное, потому, что ты читаешь ее сборник. Молли опять закатывает глаза. — Ладно. Люди у нее какие-то, не знаю, слишком человечные, что ли. — По-моему, в этом ее изюминка, — говорит Эй Джей. — Не знаю. Старые рассказы нравились мне больше. До понедельника. С Молли надо что-то делать, думает Эй Джей, вешая на дверь табличку «ЗАКРЫТО». Девочка любит читать, но книги продает из рук вон плохо. Впрочем, она работает неполный день, а кого-то нового еще поди научи. Молли хотя бы не крадет. И потом, если Ник взяла неприветливую мисс Клок на работу, значит, она в ней что-то нашла. Возможно, к следующему лету он соберется с духом и все-таки уволит Молли. Эй Джей выпроваживает последних посетителей (ему порядком надоели студенты-химики, которые с четырех часов торчали в журнальном отделе, но так ничего и не купили — и похоже, что один из них в придачу засорил в туалете слив), после чего берется подсчитывать выручку. Полагаете, это занятие нагоняет на него тоску? Вы совершенно правы. Наконец Эй Джей поднимается к себе домой, на чердак. Он засовывает в микроволновку пачку замороженного виндалу[6]. Дожидаясь, пока пройдут указанные на упаковке девять минут, Эй Джей думает о девушке из «Найтли». Она выглядела как путешественница во времени, явившаяся из Сиэтла 1990-х: резиновые сапоги с принтом из якорей, бабушкино платье в цветочек, бесформенный бежевый свитер и волосы по плечи, которые ей, наверное, парень на кухне подстригает. Или подруга? Нет, все-таки парень, решает Эй Джей. Ему вспоминаются фотографии Кортни Лав, когда та была женой Курта Кобейна. Большой красный рот говорит: «Меня никто не может обидеть», но светло-голубые глаза перечат: «Ты можешь и наверняка обидишь». И он, Эй Джей, довел этот божий одуванчик до слез. Молодец, нечего сказать! На кухне все явственнее пахнет виндалу, но на таймере остается еще семь с половиной минут. Нужно чем-то себя занять. Дать умеренную физическую нагрузку. Он спускается в подвал разделывать канцелярским ножом картонные коробки из-под книг. Прорезал, расправил, сложил. Прорезал, расправил, сложил. Эй Джею стыдно за то, как он обошелся с торговым агентом. Барышня не виновата, что никто не сказал ему о смерти Харви Родеса. Прорезал, расправил, сложил. Впрочем, кто-то наверняка говорил. Электронную почту Эй Джей читает по диагонали, а к телефону вообще не подходит. Может, его и на похороны звали? Неважно, он все равно бы не пошел. Они с Харви Родесом были едва знакомы. И точка. Прорезал, расправил, сложил. Все же… За последние шесть лет они много часов провели вместе. Ни о чем, кроме книг, они не говорили, но разве не книги самое сокровенное в жизни? Прорезал, расправил, сложил. И часто ли случается встретить человека, вкусы которого совпадают с твоими? Единственный серьезный спор разгорелся у них по поводу Дэвида Фостера Уоллеса. Случилось это вскоре после самоубийства писателя. Эй Джея выводил из себя благоговейный тон посмертных панегириков. Кроме одного приличного (при всей своей непритязательности и растянутости) романа и нескольких не особенно глубоких эссе, Уоллес ничего не написал. — «Бесконечная шутка» — шедевр, — говорил Харви. — «Бесконечная шутка» — испытание на выносливость. Если ты дочитал ее до конца, у тебя не остается другого выбора, кроме как сказать, что она тебе понравилась. Иначе ты встанешь перед фактом, что впустую потратил несколько недель жизни, — возражал Эй Джей. — Это красиво написанная пустышка, мой друг. |