Книга Завтра, завтра, завтра, страница 107 – Габриэль Зевин

2Б

В мае, когда разработка игры была в полном разгаре и никто не помышлял о глобальных изменениях, Сэму втемяшилось в голову переделать главного персонажа.

— Давай вместо девочки, которую унижают одноклассники, у нас будет больной ребенок.

— Я не собираюсь писать игру про мальчика, – набычилась Сэди.

— А никто и не говорит ни про какого мальчика. Пусть у нашей девочки будет рак. Она калека, и ее терзают страшные боли. Представляешь, какой получится контраст, когда в ином мире она обретет невиданную силу?

— Словно моя сестра Алиса, – задумалась Сэди.

— Да. Словно Алиса, – подтвердил Сэм.

— Интересно… И все-таки школьная травля, мне кажется, найдет больший отклик у игроков. А вот страдания и болезнь могут их отпугнуть.

— Травля – чистая психология, а от физической боли никуда не деться, и больной персонаж, для которого реальный мир враждебен во всех своих проявлениях, в вымышленном мире по-настоящему преображается. В свою полную и безусловную противоположность. Вот для чего нам два мира – для того, чтобы ярко сыграть на этих противопоставлениях.

Они нарекли героиню Алисой Ма, а идиллический американский пригород, в котором она обитала, – Кленовым городом. Как только Алиса Ма, по их милости, заболела раком, вымышленный мир начал вырисовываться прямо у них на глазах и Болотная Топь превратилась в средневековую североевропейскую деревушку, где свирепствует чума. Люди задыхаются. Небеса затянуты свинцово-зеленым туманом, и мгла день ото дня становится непроницаемее. Мутное море покрыто вязкой желтоватой слизью, клочья которой волны то и дело выбрасывают на берег. И везде правит бал Смерть: умирают старые и молодые, животные и природа. И только Розе Всемогущей, воплощению Алисы Ма в этом мире, по силам разобраться, что или кто наслал на деревушку чуму, и спасти Болотную Топь. И если Роза Всемогущая справится с этой задачей, Алиса Ма, возможно, излечится от рака легких. Обе истории взаимосвязаны, хотя и движутся разными путями. И добиться успеха в одном мире можно лишь при условии победы в мире ином. Игровой сценарий был настолько запутанным, что Сэди не выдержала и прямо сказала Сэму:

— Давай работать по отдельности. Каждый над своей частью. Иначе завязнем.

Как только они обо всем договорились, Сэм с радостью погрузился в создание Кленового города. Напрасно окружающие считали Кленовый город простеньким и немудреным. Главный госпиталь Кленового города, походивший на все те больницы, где доводилось лежать Сэму, а также болезнь и лечение Алисы, заключавшие в себе множество головоломок и загадок, от решения которых зависело прохождение уровней, были прописаны с изумительной тщательностью мастера, не понаслышке знавшего о хронических недугах и унизительных тяготах больничного существования. Так, например, на четвертом уровне Алиса после сложнейшей операции разлучается со своим телом и гоняется за ним по больнице, как Питер Пэн – за тенью. Сэм тысячу раз переживал подобное разъединение – ощущение, будто твое изглоданное болезнью тело тебе не принадлежит.

По задумке Сэма, Кленовый город существовал словно бы в двух несхожих мирах: один мир принадлежал больнице, другой – самому городу. И в этом городе, благодаря искусным программистам, все казалось настоящим: менялись времена года, ночью сияли звезды, а днем светило солнце. Осенью облетали с деревьев листья, зимой порхали снежинки, а весной цвели вишни. Именно таким, мучительно-прекрасным, и представлялся Сэму мир за пределами больничных стен. Только одинокий и запертый в клинике, оторванный от всех прелестей жизни, он начинал понимать, какое это счастье – жить. И глядя на друзей через стеклянную дверь, на прекрасное лицо двенадцатилетней Сэди, протягивавшей ему пройденный лабиринт, на бодрых и пышущих здоровьем посетителей, заскочивших в больницу на время, чтобы навестить близких, Сэм чувствовал безысходную тоску, ведь для него больница была вторым домом.