Книга Завтра, завтра, завтра, страница 109 – Габриэль Зевин

— Чем тебе помочь? – спросил он. – Я в твоем полном распоряжении.

Сэм отрицательно покачал головой.

— Теперь, когда мы живем порознь, мне сложнее угадывать твои желания, поэтому просто скажи, что тебе надо.

Сэм вновь затряс головой.

— Ну хорошо, – вздохнул Маркс, усаживаясь на пол рядом с Сэмом.

Он включил телевизор, но не найдя интересных программ, отыскал в коллекции DVD-дисков запись концерта Саймона и Гарфанкела, состоявшегося в 1981 году в Центральном парке в Нью-Йорке, и засунул диск в плеер.

Через полчаса Сэм подал голос:

— Понятия не имею, откуда у меня этот диск.

— Это мой диск, – засмеялся Маркс. – Точнее, моей матушки.

Когда концерт закончился, боль ослабела и Сэм, повернувшись к Марксу, спокойно заговорил.

— Это называется фантомной болью. Мне кажется, что нога до сих пор на месте, а протез, когда я его надеваю, ее разрушает. Я чувствую, как ломаются кости и рвется кожа. Врачи говорят, проблема у меня в голове.

Маркс крепко задумался.

— Но ведь в любом случае это боль, верно? – уточнил он.

Сэм выпрямился.

— Прошу только: ни слова Сэди.

— Почему?

— Не хочу отвлекать ее от работы над игрой. Да и, честно говоря, боль-то надуманная, так что не все так плохо.

Поначалу ничто не предвещало беды, и после операции Сэм быстро шел на поправку. Рана была глубокой и кровоточила сильнее всех его предыдущих ран, зато совсем не болела, и Сэм полагал, что со временем все образуется. Из больницы его выписали раньше намеченного срока, и он поехал к бабушке с дедушкой, чтобы полностью восстановиться после ампутации. Он со дня на день планировал вернуться в офис. Набираясь сил в своей детской спаленке, он просматривал интернет-сайты, подыскивая жилье в Венисе или Санта-Монике, одним словом на Западе, поближе к «Нечестным», и названивал Сэди. Он обсуждал с ней все более усложнявшийся дизайн уровней «По обе стороны» и обещал приступить к работе не позднее первого марта.

На вторую ночь его скрутило от боли, и он проснулся от собственного крика. Подскочив на кровати, он суматошно дрыгал ногой, которой больше не было. Он взмок от пота, обмочился и задыхался от растерянности и страха. Потеряв контроль над телом, он не понимал, откуда взялась эта грызущая боль и как ее смягчить, и молотил в воздухе руками, пытаясь нащупать несуществующую ногу. От невыносимой боли у него перехватило горло, и он в немом молчании открывал и закрывал рот, когда насмерть перепуганные бабушка с дедушкой ворвались в его комнату, моля объяснить, что случилось. Его затошнило, и он выбрался из кровати, чтобы пойти в туалет, но совсем позабыл про ампутированную конечность и тяжело упал на пол, сломав кончик клыка и разбив губу, наполнившую его рот кровью. Он встал на колени, и его вывернуло наизнанку. Он чувствовал себя беспомощным младенцем и ярился от дикой, нечеловеческой злобы. Бабушка прижала его к груди и баюкала, пока он не забылся беспокойным сном.

На следующий день он отправился к доктору, и та диагностировала фантомные боли.

— Переживания, конечно, чудовищные, – посочувствовала ему врач, – однако среди ампутантов такие боли не редкость.

Сэм остолбенел. Поначалу он даже не понял, о ком она говорит. Прежде никто и никогда не называл его ампутантом. В его понимании ампутантами были герои войны или онкобольные.