Книга Завтра, завтра, завтра, страница 130 – Габриэль Зевин

— Может, съехать со скоростной трассы? – предложил Маркс.

— Давай обождем. Авось рассосется. У нас куча времени.

— Верно. У нас куча времени.

Следующие пять минут они перебрасывались этой фразой, словно волейбольным мячиком.

— У нас куча времени.

— Да, у нас куча времени.

Через десять минут, осознав, что повторяют одно и то же, они развеселились и принялись смаковать фразу, словно отличную шутку.

— У нас вдосталь времени.

— О да, вагон и маленькая тележка. Ума не приложу, куда девать этот бесконечный временной запас.

— У тебя столько времени, что ты сможешь заказать себе массаж прямо посреди аэропорта.

— Лучше поглазею на вывешенные в зале картины.

— Тебе вполне хватит времени прогуляться до противоположного терминала.

— Смеешься? Да я найму клубный автобус и прокачусь по всем терминалам!

Зои разразилась слезами.

— Что с тобой? – испугался Маркс.

— Нервы, – всхлипнула Зои. – Так волнительно срываться с насиженного места.

Маркс сжал ее руку.

— Я все-таки выверну на обычную дорогу, – сказал он. – Вернемся поближе к аэропорту.

Маркс перестроился в другой ряд.

— Брось, – скривилась Зои. – На обычной дороге может оказаться и того хуже, а мы уже почти прибыли. До аэропорта – всего ничего. Не зря ведь говорят: перестраивайся не перестраивайся – разницы никакой. Как в одном ряду время потеряешь, так и в другом.

— А я вовсе и не перестраиваюсь, – ответил Маркс. – Я перенаправляюсь. У нас ведь полным-полно времени, согласна? – Маркс опять сменил полосу. – Не успеешь и глазом моргнуть, как окажешься в первом терминале и побежишь к педикюрше.

— Лучше слопаю сахарный брецель и потолкаюсь в очереди в «Старбакс».

— Не забудь прикупить надувную подушку и снежный шар.

— Маркс, я думаю, нам надо расстаться.

Наконец Марксу все стало ясно. И разом спало напряжение, витавшее между ними несколько месяцев. После выхода «По обе стороны» они поругались. Ничего страшного, заурядные семейные разборки. Зои раскричалась, что он днюет и ночует на работе, хотя раньше ее это нисколько не заботило. Упрекнула в любви к Сэму, которого, по ее мнению, Маркс любил больше нее (о Сэди речи не заходило). И обвинила в буржуазности – приверженности к датской мебели и слабости к коллекционным винам. Возможно, он действительно хватил через край, подыскивая им обеденный столик, но обвинение в пристрастии к вину было совершенно несправедливо: он предпочитал пиво. А потом она заявила, что ей разонравилась Калифорния, ее до смерти замучила аллергия, глупые люди и ужасные театры. Но буря, разразившаяся столь нежданно, пронеслась и так же нежданно утихла. Все вроде бы успокоилось, но месяц спустя Зои сказала, что подала заявление на получение оперной стипендии в Италии. Мол, глупо терять такую возможность, если она подвернулась.

— Ты меня не любишь, Маркс!

— Зои, разумеется, я тебя люблю.

— Ты меня недостаточно любишь.

— А как это – любить достаточно? – спросил Маркс.

— Достаточно – это… Считай меня эгоисткой, но я не желаю любить кого-то больше, чем этот кто-то любит меня. И я не желаю находиться рядом с тем, кто любит что-то или кого-то больше меня.

— Зои, я ничего не понимаю. Не наводи тень на плетень, скажи прямо, что ты имеешь в виду. Я хочу это знать. И честно говоря, мне нравится наша совместная жизнь. Зачем сжигать все дотла?