Книга Завтра, завтра, завтра, страница 144 – Габриэль Зевин

— Койот напал на собаку! – огласил собачью площадку пронзительный вопль. – Уводите своих питомцев! НЕМЕДЛЕННО!

На площадке в тот день играли двадцать пять или тридцать собак. Сэм не заметил среди них койота, однако это вовсе не означало, что его там не было. Он подозвал Тьюсди и взял ее на поводок. Тьюсди вяло огрызнулась: Сэм прервал ее на самом интересном месте – подошла ее очередь обнюхивать зад акиты. У выхода с площадки они столкнулись с женщиной, поднявшей переполох. Переведя взгляд с Тьюсди на Сэма, женщина, подавляя смущение, громогласно расхохоталась.

— Господи боже! Так это и в самом деле ваша собака?

Ее смех и в особенности уничижительное «это» покоробили Сэма, и он сухо ответил: «Да».

— Ой, а я-то подумала, это койот. – Женщина дернула поводок, на котором болталась мелкая пыльная тявкающая шавка, предположительно болонка. – И решила, что он напал на тех собачек.

— Это не он, – процедил Сэм, – а она. И она просто играла.

— Ну, с того места, где я стояла, все это выглядело совсем по-другому. И походило скорее на злобное нападение. – Женщина потрепала Тьюсди по загривку. – Хорошая девочка, – снисходительно засюсюкала она. – Но вылитый койот. И как тебя от него отличить?

Сэм сбивчиво пробормотал о коленном суставе.

— Осторожность никогда не повредит, – менторским тоном заявила женщина и рассказала, как неделю назад на ее собачку набросился койот. – Ах, она так визжала, а койот просто истекал слюнями, и я – от отчаяния – ударила его блок-кирпичом для йоги.

Сэм сочувственно покряхтел и сказал, что ему пора.

— Конечно-конечно. Жаль, что разгорелся весь этот сыр-бор.

Ее попытка обелить себя, свалив вину на всеобщее помешательство на койотах, неприятно поразила Сэма, но он не собирался затевать бучу на собачьей площадке. Женщина, однако, не сводила с него пытливых глаз, ожидая, что он согласится с ней и тоже скажет: «Жаль». Но у Сэма словно язык отнялся. Тогда женщина взяла инициативу в свои руки.

— Если не знаешь, что оно такое, лучше поостеречься, – многозначительно сказала она. – Пока не получишь доподлинной информации, верно? А вдруг бы ваша собачка оказалась полукойотом?

Сердце Сэма чуть не выпрыгнуло из груди. Из-за беспрестанных болей и полуночницы Тьюсди, не дававшей ему спать почти всю неделю, он вызверился почти до скотского состояния, и его затрясло от еле сдерживаемого беспощадного гнева.

— Твою мать, – зарычал он, потеряв последние остатки человеческого обличья, – да ты лучше глаза разуй, прежде чем варежку свою поганую разевать!

— Попридержи язык, чувак! Я хотела предостеречь людей и собак! Спасти от беды детей! Нехрен приводить в парк собаку, не отличимую от койота, козел!

— Сама ты коза! Кошка драная! – огрызнулся Сэм и выставил средний палец.

Тьюсди и Сэм поспешили домой. По дороге раздосадованный Сэм прокручивал в голове перепалку с женщиной, выдумывая сокрушительные и язвительные аргументы в свою защиту, но на ум ему приходили лишь дурацкие фразочки наподобие: «Мне что, по-вашему, прицепить ей на шею плакат “Я не койот”? Тогда вы угомонитесь?» Все это было не смешно, к тому же требовало от женщины навыков чтения, которыми, по мнению Сэма, она не обладала, как и большинство населявших Лос-Анджелес непроходимых тупиц. Внезапно на него накатила давящая и безрассудная тоска по Массачусетсу.