Книга Завтра, завтра, завтра, страница 152 – Габриэль Зевин

Сэди вела машину, Маркс дремал на пассажирском сиденье, Сэм восседал на заднем. Сэди бросила на него мимолетный взгляд в зеркало. Когда они познакомились, она могла бы нарисовать его сплошными кругами: круглые очки, круглое лицо, шарообразная копна волос. Теперь от волос остались одни лишь воспоминания. Сэм перехватил ее взгляд, потупился и натянул на нос армейскую фуражку.

Как только Сэди и Маркс перестали скрытничать и таиться, отношения между Сэди и Сэмом резко ухудшились. Наверное, этого и следовало ожидать. Причины раздоров и свар не изменились, а вот их градус повысился необычайно.

Сэди не горела желанием доводить до ума или продвигать «Кленбург». Ей совершенно не хотелось «светить лицом», представляя компанию «Нечестные игры», и она с удовольствием переложила эти обязанности на Сэма. Ей не терпелось вернуться к работе и приступить к созданию новой игры, игры, которая оставила бы далеко позади себя и «По обе стороны», и «Кленбург», и «Итиго».

Сэм, со своей стороны, наслаждался шлифованием «Кленбурга» и мечтал о продолжении «Итиго».

— Сэди, – канючил он, – весь мир не сводит с нас глаз. У нас такие мощности, такие деньги, мы столько всего можем сделать. Самое время взяться за третьего «Итиго».

— Сэм, я не собираюсь ваять третьего «Итиго», пока мне не стукнет лет сорок. Я не ты. Я не вижу смысла бесконечно делать одно и то же.

— Почему ты не ловишь удачу за хвост и вечно отказываешься от самых благоприятных возможностей? У тебя какое-то патологическое влечение ко всему новому!

— А у тебя – патологическое стремление катиться по накатанной колее! Почему ты боишься перелистнуть страницу?

И так – до бесконечности.

Тем временем Сэди задумала «Церемониймейстера» – симулятор театральной жизни Лондона Елизаветинской эпохи, действие которого разворачивается вокруг таинственного убийства Кристофера Марлоу. На создание игры ее вдохновил Маркс, сетовавший, что никто так и не удосужился написать достойную игру про театр.

Не успела Сэди поделиться замыслами с Сэмом, и тот мгновенно встал на дыбы, обозвав «Церемониймейстера» пафосной забавой для малой толики интеллектуалов.

Однако Сэди не отступала: следующей их игрой будет «Церемониймейстер» – и точка.

— Сэди, ты, наверное, шутишь! Люди ненавидят Шекспира. Ненавидят историю. Придуманный тобой мир жесток и мрачен. Тут и говорить не о чем! Что ты пытаешься мне доказать?

— То, что я не собираюсь остаток жизни вариться в «Кленбурге», этой жвачке для мозгов!

— «Кленбург» не жвачка для мозгов! Но «По обе стороны», видать, ничему тебя не научила. Ты снова наступаешь на одни и те же грабли. Извращенка!

— От извращенца слышу! Неужели единственная наша цель – охватить играми как можно больше пользователей? Неужели ради этого мы и горбатимся? Ответь мне!

— Да, ради этого! Не забывай, что в создание наших игр мы вкладываем миллионы долларов. Жизнь коротка, Сэди, некогда размениваться по мелочам.

— Игры должны быть разные, Сэм. Не каждая игра должна быть «Кленбургом». Не каждая игра должна нравиться всем без исключения.

— С тобой бесполезно говорить, Сэди. Уши вянут.

— Это с тобой бесполезно говорить, Сэм.

— Чванливая снобка!

— Надутый осел!

К этой секунде их перепалку слышали все работавшие на втором этаже сотрудники.