Книга Завтра, завтра, завтра, страница 164 – Габриэль Зевин

Сэди трясущимися руками протянула телефон Сэму.

— Что такое «УК»? – прохрипела она. – Я ничего не смыслю в акронимах.

— Укротитель коней, – ответил Сэм.

Ты летишь…

Внизу, расчерченные, словно шахматные клетки, зеленеют поля. Парочка джерсейских коров щиплет лаванду, отгоняя хвостами воображаемых мух. Женщина в простеньком платье мчится на велосипеде по каменному мосту, напевая вторую часть Пятого концерта Бетховена. Она проезжает мимо мужчины в армейской фуражке, и тот подхватывает мелодию. Где-то под тобой пасека. Ты не видишь ее, но слышишь равномерное гудение пчел. В долине, за мостом, паренек с иссиня-черными волосами кормит сахаром диковато косящуюся на него лошадь. Усыпанные плодами яблони терпеливо ждут сборщиков. Седовласый старичок тайно подглядывает за двумя купающимися в пруду подростками. Ты чувствуешь томящее его желание – исходящий от него запах так силен, что перебивает ароматы лаванды. Ты думаешь: «Люди хотят чересчур многого. Хорошо, что я птица». А вот и земляничные поляны. Налитые соком, будто восковые, земляничины дразняще алеют среди белых цветков.

Противиться искушению – свыше твоих сил. Ты опускаешься.

Порой бескрылые просят тебя, крылатого, объяснить им, как ты летаешь. Обычно ты отвечаешь, что полет есть законы Ньютона вкупе со слаженным маханием крыльев, определенным строением тела и благоприятной погодой. На самом деле все это вздор. На кой черт забивать голову классической механикой, если можно отдаться на волю ветра и наслаждаться видами.

Ты приземляешься. Нацеливаешь изящный клюв на приглянувшуюся ягоду и готовишься схватить ее, как вдруг щелкает взведенный курок.

— Не смей, вор!

Пуля вонзается тебе в грудь.

В небо, словно пушистые венчики одуванчика, взмывают коричневато-бежевые перья. Земляника орошается кровью – красное на красном. Но у тебя тетрахромное зрение. Для тебя это два разных цвета.

С чуть слышным «бум» ты падаешь в грязь, поднимая невидимые ни для кого, кроме тебя, облака пыли.

И снова выстрел.

И снова…

Твои крылья трепещут. «Это попытка взлететь, – успокаиваешь ты себя, – а не предсмертные судороги».

Проходит несколько часов. Кто-то берет тебя за руку. Значит, у тебя есть рука. И следовательно, ты не птица. Ты, должно быть, под наркотой – отменной и первоклассной наркотой типа ЛСД, которой ты никогда не пробовал, хотя Зои постоянно уговаривала тебя закинуться «кислотой» и совершить вместе с ней вояж в мир иллюзий. На миг тебя охватывает печаль: тебе безумно жаль, что ты не умеешь летать, безумно жаль, что ты так и не попробовал ЛСД. Тебе безумно жаль, что ты…

…умираешь.

Нет, не то! Не то! Ты скорбишь, ибо знаешь, что ты – прах и в прах возвратишься. Ты не умираешь, но каждый шаг в этой жизни приближает тебя к смерти.

Запомни: ты не умираешь!

Тебе тридцать один год. Ты единственное дитя Рю и Э Ран Ли Ватанабэ – коммерсанта и преподавательницы текстильного дизайна. Ты родился в Нью-Джерси. У тебя двойное гражданство. Ты работаешь в калифорнийском Венисе на бульваре Эббот-Кинни в компании «Нечестные игры». У тебя на столе табличка:

Маркс Ватанабэ

Укротитель коней

Ты прожил не одну жизнь. Прежде чем ты стал укротителем коней, ты был фехтовальщиком, чемпионом по шахматам и актером. Ты американец, японец и кореец, а точнее никто из них. Ты – гражданин мира.