Книга Завтра, завтра, завтра, страница 189 – Габриэль Зевин

Однако Сэм понятия не имел, как проводить вечеринки. Подобными вопросами всегда занимался Маркс.

«Боже, Сэм, – прозвучал в его голове голос Маркса, – не обязательно все делать самому, найми компанию по организации праздников».

Менеджер-организатор, вдохновленный финальными сценами «Дублей», где герои кружились в вихре школьного бала, предложил устроить в офисе «Нечестных» шутливый выпускной. Обрядить всех в костюмы и квадратные академические шапочки. Переделать кладовку в тайную комнату с алкоголем и пуншем. Поставить фотобудку и столик с выпускным альбомом для подписей.

— Какое ребячество, – передернуло Сэма.

— Люди любят ребячиться, – возразил менеджер.

Сэм пригласил на вечеринку Сэди, но Сэди, как он и предвидел, ответила «нет». Алиса извинилась за сестру, объяснив, что та «очень подавлена».

— Помимо обычной депрессии, – посетовала Алиса, – у нее, насколько я понимаю, еще и депрессия послеродовая.

Сэм, не задумываясь, пожертвовал бы всем и каждый день заходил бы проведать Сэди, как заходил к ней когда-то в Кембридже, но со времен Кембриджа многое изменилось. Сэди повзрослела, и теперь у нее на руках был маленький ребенок. Сэм тоже повзрослел, и теперь у него на руках была компания, которой он управлял практически в одиночку.

Улетную вечеринку в честь выхода «Дублей старшей школы: двенадцатый класс» закатили в офисе «Нечестных» спустя четыреста тринадцать дней после смерти Маркса.

Саймон, форсивший васильковым костюмом и такого же цвета конфедераткой, немного перебрал, пустил, по устоявшейся традиции, хмельную слезу и, приведя себя в чувство понюшкой кокаина, ударился в воспоминания.

— Это Маркс нас открыл, – патетично воскликнул он. – Мы ведь, в сущности, ничего собой не представляли. Подумаешь – студентики-третьекурсники с тупейшей демкой, невнятным сценарием на двухстах страницах да парочкой карандашных набросков.

— И названием, – напомнил Ант, наряженный в светло-голубой смокинг. Через плечо Анта была перекинута лента с надписью «Король бала».

— О да, названием, которое Сэм немедленно забраковал, – Саймон насупился и пригрозил Сэму пальцем.

— Не так уж и немедленно, – осадил его Сэм, облаченный в обшитый позолотой пурпурный костюм и шапочку. Организатор вечеринки отлавливал у входа всех неподобающе одетых гостей и подводил их к стойке с костюмами. – Как вы считаете, почему Маркс заинтересовался игрой под кодовым названием «Любовь доппельгангеров»?

— Без понятия, – пьяно икнул Саймон. – На его месте я бы и цента на эту игру не поставил.

— Но Маркс ведь не прогадал, верно? Господи, да это же наша самая успешная игровая серия. Что он сказал вам? Что в вас увидел? Если б я только знал…

Саймон задумался.

— Маркс сказал, – медленно начал он, – что наши материалы его заинтриговали. А затем… Затем, как сейчас помню, он произнес: «А теперь обрисуйте мне ваше видение этой игры».

Следующие несколько часов Сэм общался с пришедшими на праздник людьми, словно общение являлось его основной рабочей обязанностью (чем, собственно, оно и являлось). К полуночи он валился с ног от усталости и мечтал спрятаться ото всех и отдохнуть. Однако нечего было и думать, чтобы укрыться в своем кабинете или кабинете Маркса: для этого пришлось бы снова пройти сквозь плотный строй журналистов, игроманов, коллег и знакомых из других игровых компаний, поэтому Сэм выбрал находившийся в отдалении от суеты и веселья кабинет Сэди. Но его опередили. И в кабинете Сэди за ее столом сидел Ант.