Книга Завтра, завтра, завтра, страница 212 – Габриэль Зевин

— Что, например?

— Открытый мир, который можно свободно исследовать, экономика, основанная на производстве товаров и их обмене, интересные способы взаимодействия с окружающими. А когда я услышала, что эта игра продолжает традиции, заложенные «Тропой Орегона», «Симсами» и «Харвест Мун», мне еще больше захотелось в нее сыграть. Сэм знал, чем меня соблазнить.

— Ты всегда была помешана на «Тропе Орегона».

— Да, Дов. Представь себе, я люблю игры, которые тебе не нравятся.

— Значит, Сэм создал ММОРПГ, чтобы заманить в нее одного-единственного игрока? Потрясающе. Безумно – и потрясающе.

— Нет. Он признался, что написал «Первопроходцев», чтобы вспомнить детство и все те игры, в которые мы играли вдвоем с ним.

— Да, подобные игры – вечны.

— Именно. Уверена, «Первопроходцы» принесли немалую прибыль. – Сэди помолчала. – И если уж начистоту, после смерти Маркса и всего остального написанная Сэмом игра стала для меня глотком свежего воздуха. Я истосковалась по таким играм. А Сэм, полагаю, только того и ждал. Не успела я присоединиться к «Первопроходцам», как он создал нескольких персонажей, чтобы завлечь меня в игру.

— И какую же вы развивали сюжетную линию?

— О мой бог, тошнотворно сентиментальную. Я была Эмили Маркс, беременной с сомнительным прошлым, а он – ты только не падай! – доктором Дедал, городским оптометристом.

— Ого, пахнет жареным.

— Вовсе нет. Это была очень трогательная и печальная история.

— Доктор Дедал, Сэди! Не морочь мне голову! Ты должна была сразу догадаться, что это он!

— Ну, во-первых, это была она, а не он.

— Как думаешь, почему он играл за женского персонажа?

— Понятия не имею. Возможно, чтобы сбить меня со следа. А возможно, он просто начитался Уолта Уитмена: «Я широк, я вмещаю в себе множество разных людей»^[15]. Ты ведь тоже не всегда играешь за мужских персонажей.

Сэди не понаслышке знала, что Дов при любой возможности выбирал себе женские аватары.

— Но в конце концов я вывела его на чистую воду. Наверное, я действительно подозревала, что Дедал – это Сэм, просто не желала этому верить. Если подумать, Сэм постоянно оставлял мне какие-нибудь зацепки. Так, Эдна, например, лишилась руки.

— М-да, тяжела и неказиста жизнь на Диком Западе.

— Невыносимо. Эдна ужасно страдала: она больше не могла вытачивать линзы для очков.

Дов расхохотался.

— Мать моя женщина, обожаю игры! Ну, и что теперь?

— Теперь мы не разговариваем.

— То есть ты не разговариваешь с Сэмом?

— Я так и сказала!

— Господи боже, да почему, Сэди?

— Потому что он меня обманул.

И не только обманул, разумеется, но Сэди не стала распространяться на эту тему.

— Ох уж эти мне высокие принципы Сэди Грин.

— Сказал человек, который приковывал меня наручниками к постели, – огрызнулась Сэди.

— Виновен по всем статьям, каюсь, однако ты не отказываешься пообедать со мной, когда я наведываюсь в Лос-Анджелес. И когда я грешил подобным, ты не была моей студенткой. В этом я не сомневаюсь.

— Тогда чем тебе насолили мои принципы и какое вообще отношение все это имеет к нашей размолвке с Сэмом?

— Напомни-ка, сколько тебе лет?

— Тридцать четыре.

— Пора бы уже повзрослеть и бросить ребячиться. Высокие принципы – удел зеленых молокососов. Зрелые люди…

— Как ты, – поддела его Сэди.

— Как я, – не смущаясь, согласился Дов. – Да, мне сорок три, и я этого не скрываю. К тому же, – он ударил себя кулаком в грудь, – я еще ого-го!