Книга Преданная. Любовь и долг, страница 29 – Лия Султан

Взяв в руки нож, отрезаю кусок, кладу в рот. Благослови, Всевышний, руки этой святой женщины, которая не дала мне умереть с голоду.

И вдруг в холле хлопает входная дверь.

Не шевелюсь, проглатываю кусок, который застревает в горле, поэтому мне приходится запить. Слушаю уверенные шаги хозяина и жду. Анвар проходит мимо кухни, но, видимо, боковым зрением улавливает меня и поворачивает голову. Наши взгляды сталкиваются, но мы молчим. Как начать, что сказать друг другу, я даже не знаю.

Он появляется в дверном проеме — взъерошенный, помятый, в пиджаке, расстегнутом на две пуговицы. Не спал, что ли? Или спал, но не в постели.

— Ну что ты так смотришь? — устало спрашиваю.

— Ты вернулась, — скрещивает руки на груди.

Я горько усмехаюсь.

— Как видишь. Меня забрал водитель твоей мамы. А где был ты?

Несколько секунд он молчит, а затем заходит и садится за стол напротив меня, хотя я не приглашала.

— Ты как? — спрашивает и лениво мажет по мне взглядом, как будто скользит по поверхности, не желая нырять глубже, туда, где всё давно горит и рушится.

И что я должна сделать? Поблагодарить за это фальшивое участие и запоздалую тень заботы?

Не отвечаю, потому что если открою рот, меня разорвёт на слова, крики, и посыпятся осколки, которые уже не собрать обратно.

— Жанель, — челюсть у него каменеет, голос тяжелеет, как воздух перед грозой. — Я спросил…

— А тебе не всё равно? — перебиваю резко, не давая ему закончить, словно отсекаю ножом. — Ты даже не поехал со мной в больницу, не пришёл потом и не позвонил.

Он напряжённо молчит, сводит брови к переносице. Под кожей ходят желваки, внутри него что-то срывается с цепи.

— Я не знал, что ты беременна.

— А если бы знал, — я наклоняюсь ближе, почти вплотную, — что бы изменилось? Ты бы перестал трахать её?

Короткая секунда и на его губах мелькает тень ухмылки. Он и сам знает ответ.

— Нет, — сама же произношу, срывая с него последнюю маску. — Ты бы продолжил спать со шлюхой и приходить домой. Целовать меня и дочь теми же губами, которыми ласкал её.

Анвар поднимает голову, и перемена во взгляде очевидна — в глазах вспыхивает злость. Попала. Мои слова рвут его изнутри, выворачивают наизнанку.

— Зачем ты пришла к отцу? — тут же переводит тему, как человек, который уже не справляется. — Зачем устроила этот цирк?

— Как удобно сейчас меня газлайтить и перекладывать на меня всю ответственность, — усмехаюсь горько, чувствуя, как во рту вкус железа.

— А ты скажешь, не было этого? — повышает голос, теряя контроль. — Ты унизила меня перед ними…

Резко поднимаюсь и нависаю над столом, упершись в него ладонями, удерживаю себя, чтобы не рухнуть.

— Я унизила тебя? — переспрашиваю громко, почти срываясь на крик. — Анвар, ты спал с проститутками. Ты хоть понимаешь, что это патология — трахать женщин, которых до тебя человек сто уже трахнули? Ты - больной!

Анвар тоже вскакивает и резко хватает меня за шею, притягивая к себе. В этот момент мне становится по-настоящему страшно. Я никогда не видела его таким, словно в него вселилось что-то тёмное, чужое, бесконтрольное.

— Заткнись! — цедит он мне в лицо и отпускает.

Кровь стынет в жилах от этой метаморфозы. Холод накрывает мгновенно, будто меня выбросили на улицу голой, в декабрьскую ночь. Отойдя к столешнице, машинально кутаюсь в кардиган, словно он способен защитить от того, что уже произошло.