Книга Преданная. Любовь и долг, страница 98 – Лия Султан

— Я понимаю, о чём вы говорите, Тамерлан. Как быстротечно время. Как оно неумолимо летит вперёд и меняет всё. Пройдёт ещё два года, и Аиша уедет учиться.

— К этому отсутствию сложно привыкнуть, но можно. Мы должны отпускать своих детей, — говорит Тамерлан спокойно. — Иначе однажды они начнут вырываться сами.

Я задумчиво гляжу в окно.

— Вы легко это приняли?

— Нет, — отвечает он слишком быстро.

— Значит, всё-таки тяжело?

Тамерлан усмехается.

— Очень. Особенно когда понял, что больше не могу решить за неё все проблемы. Когда она набивает собственные шишки, совершает ошибки, а ты стоишь рядом и понимаешь, что вмешиваться нельзя.

— Вы вмешиваетесь?

— Иногда.

— И как успехи?

— Плачевные, — признаётся он. — Обычно Аяла напоминает мне, что я слишком контролирующий отец.

— Неужели? — не могу сдержать улыбку.

— Представьте себе.

— Тут я буду на стороне вашей дочки.

Он бросает на меня короткий взгляд.

— Почему?

— Потому что сама не люблю, когда мной командуют.

— Я заметил.

Мы выезжаем на трассу. Город постепенно пустеет — дома редеют, машин становится меньше, огни не такие яркие. Я смотрю в окно и не узнаю эти места.

— Куда мы едем?

— Есть одно место, которое я хочу вам показать, — отвечает он. — Вы когда-нибудь видели, как заходят на посадку самолёты?

— Конечно. Я часто летаю.

— А вблизи?

— Нет, никогда, — мои глаза загораются. — А насколько вблизи?

— Скоро увидите.

Мы едем молча какое-то время. Затем я перевожу взгляд с дороги на мужчину рядом. Он сосредоточенно ведёт машину, двумя руками удерживая руль. На запястье поблёскивают часы.

Странно. Я ведь знаю его много лет. Видела десятки, если не сотни раз на семейных праздниках, свадьбах, юбилеях, похоронах. Мы с ним всегда вежливо здоровались и расходились в разные стороны, никогда не задерживали друг на друге взгляды, никогда не обсуждали даже погоду. Помню, он приезжал на поминки по папе, когда прошёл год после его смерти.

И всё же сейчас я смотрю на него совсем иначе, словно впервые.

В полумраке салона его профиль кажется особенно чётким. Прямой нос, волевой подбородок, в тёмных волосах и на висках блестит серебро.

Красивый мужчина. Красивый, взрослый, надежный. Наверное, именно это цепляет меня больше всего. Не внешность, не статус, а ощущение спокойствия рядом с ним.

Машина сворачивает направо, и через несколько минут вдалеке мерцают огни взлётной полосы. Понимаю, что мы приехали на смотровую площадку, о которой я читала. Думала, что здесь всегда многолюдно, но именно сейчас никого нет: только ночное небо, самолёты и мы.

Тамерлан выключает музыку и глушит двигатель.

— Выходим, — говорит он.

Я открываю дверь, и прохладный ветер тут же касается лица и волос. Обнимаю себя руками, но это не спасает — резко похолодало. И вдруг на плечи опускается его пиджак. Он тёплый, пахнущий его парфюмом, несущий в себе ауру силы и власти.

— Не простудитесь, — произносит Тамерлан у самого уха, задерживая свои руки на лацканах. Всё выглядит и ощущается так, будто он обнимает меня сзади.

Повернув голову, оказываюсь с ним лицом к лицу, но ничего не могу сказать. Кажется, я погружаюсь в этого мужчину всё глубже и глубже.

— Спасибо, — шепчу я, кутаясь в пиджак.

— Смотрите наверх, сейчас начнётся.

Мы стоим у машины, подальше от ограждения, и смотрим в пустоту. Огни взлётной полосы уходят в бесконечность, а над головой нарастает мощный гул.