Книга Ставка на любовь, страница 12 – Ольга Дашкова

Остановился. Постоял секунду. Потом пошел дальше. Маленький город. Все знают где живут все. Я все еще не привык.

Тетя Галя не спала, сидела на кухне с чаем, сделала вид что случайно. Я разулся, повесил куртку.

— Чаю? – спросила она.

— Да.

Она налила, я сел, кот пришел из комнаты, потерся об ногу, первый раз за полтора месяца. Я посмотрел на него.

— Он людей чувствует, – сказала тетя Галя негромко. – Раньше только ко мне шел.

Не ответил, просто опустил руку, кот потерся об нее головой, постоял секунду и ушел обратно. Мы с тетей Галей пили чай молча. Это было нормально – молчать. Она не заполняла тишину, просто была рядом.

Я подумал, что мама тоже умела молчать рядом. Это редкое умение. Большинство людей боятся тишины и торопятся ее заткнуть. Отец боится. Всегда заполняет: словами, планами, повесткой. Может поэтому Кристина. Она тоже всегда что-то говорит.

— Теть Галь,– она подняла взгляд.– Ты помнишь маму?

— Помню. Мы не очень близко общались, она в Москве, я здесь. Но помню. Хорошая была. Тихая.

— Да, – сказал. – Тихая.

Мы замолчали снова, за окном все шел снег. Город спал под ним тихо, без суеты, как умеют только маленькие города. Я допил чай.

— Спокойной ночи.

— Спокойной, Клим.

Лег, кот пришел и лег в ногах, молча, как будто так и было всегда. Я смотрел в потолок и думал об окне на третьем этаже. Не о Лавровой. Просто об окне. О том что кто-то не спит в полночь в маленьком городе и это почему-то не так одиноко как кажется.

Телефон лежал экраном вниз. Пять пропущенных от отца. Я не перезвонил.

Дарина. Декабрь

В библиотеку я хожу по вторникам и четвергам. Не потому что расписание, просто так получилось. В эти дни после шестого урока мама забирает Машу сама, у нее выходной. Это значит, что у меня есть полтора часа когда я никому ничего не должна. Никому не нужна.

Людмила Васильевна знает. Иногда оставляет мне книгу, кладет на стол у окна, где я всегда сижу, с запиской. Записки короткие: прочти до среды или просто тебе понравится. Она не ошибается.

В этот вторник на столе лежал Камю. Посторонний. Без записки, просто книга и больше ничего. Сняла куртку, достала тетрадь по химии, надо было дописать конспект, только тогда увидела его.

Зорин сидел у дальнего окна.

Не с учебником, сидел и просто смотрел на улицу. Руки на столе, одна поверх другой. Снег за стеклом шел густо, и в библиотеке от этого было светлее чем обычно, такой ровный белый свет без теней.

Он меня не заметил. Или заметил и не подал виду. С ним не поймешь. Я села за свой стол через два ряда от него, спиной к окну. Открыла тетрадь, написала дату, посмотрела в конспект.

Диссоциация электролитов. Смотрела на эти слова минуты три.

Библиотека в нашей школе маленькая: одна комната, три ряда стеллажей, четыре стола. Пахнет старой бумагой и батареей которую никогда не убавляют, зимой здесь всегда немного душно.

Раньше сюда приходили на переменах, посмотреть что-то, взять учебник. Теперь почти никто не приходит. Людмила Васильевна говорит, что это примета времени. Говорит без осуждения, просто констатирует.

Я люблю это место именно потому, что сюда никто не приходит. Поэтому присутствие Зорина было как посторонний предмет на привычном месте. Раздражает не потому что плохо, просто не там.