Книга Ставка на любовь, страница 29 – Ольга Дашкова

Она там, делает уроки, читает, сидит с остывшим чаем. Или не она, просто окно, просто свет, просто я уже знаю что это ее дом и поэтому смотрю. Маленький город. Все знают где живут все.

Постоял секунду. Пошел дальше. Думал о том, что сказал отцу три слова и это было единственное за вечер, что не звучало как автоответчик. Что вышло само. Что само – иногда точнее чем то, что формулируешь специально.

Думал о том, что надо перестать об этом думать. Не получалось.

— Поужинал?– тетя Галя не спала, сидела с книгой, подняла взгляд.

— Да.

— Как они?

— Нормально,– разулся. Повесил куртку.

Она кивнула, вернулась к книге. Не спросила ничего лишнего, никогда не спрашивает. Это ее особенность, я ее ценю. Мировая тетя Галя. Кот пришел из комнаты, потерся об ногу, ушел обратно.

— Теть Галь?

— Да.

— Спасибо что не спрашиваешь.

Она посмотрела на меня, с той аккуратной внимательностью с которой смотрят когда хотят понять но не хотят давить.

— За что спрашивать, – сказала. – Сам скажешь если нужно.

Я кивнул, пошел к себе. Лег. Кот пришел в ногах, как всегда, молча. За окном шел снег. Город спал под ним тихо, я смотрел в потолок. Думал о трех словах. О горящем окне. О том что отец сказал – я плохо формулирую с тобой – и о том что это, наверное, первая честная вещь между нами за полтора года. И о том что есть одна девушка – тоже честная.

Просто не в том смысле который я имел в виду когда говорил. Или в том. Кот переступил лапами, устраиваясь удобнее. За окном гудел ветер. Я перестал думать. Потом снова начал.

Странно все. Но мне нравится.

Дарина. Февраль.

Мама не пришла домой в пятницу. Не в первый раз, я это знаю, я к этому привыкла, у меня есть алгоритм. Маша спит, ужин готов, дверь не заперта, телефон под рукой. Все предусмотрено. Все под контролем.

В половине двенадцатого написала маме: ты где.

В час ночи она ответила: у подруги все хорошо не жди.

Я лежала и смотрела в потолок. Трещина от угла к лампе. Раздваивается посередине. Знаю наизусть. Подруга – это Игорь. Я не спрашивала, просто знала.

Маша завтра проснется и спросит где мама. Я скажу, что на работе, смена. Маша кивнет. Она уже не уточняет. Семь лет – и уже не уточняет.

Я закрыла глаза. Подумала что завтра надо купить хлеб, что у Маши во вторник контрольная по математике, что коммуналку просрочили на десять дней.

Потом телефон завибрировал. Сообщение от Зорина. В час пятнадцать ночи.

нашел кое-что про бот. смотри

Скриншот – какой-то форум, обсуждение анонимных телеграм-ботов, технические детали. Я смотрела на экран. Потом написала:

и что это дает?

можно отследить по паттерну ставок. первые десять всегда с одного устройства

это доказывает что Семен?

не доказывает. но интересно

Я смотрела на слово интересно. Написала:

ты сейчас серьезно ищешь это в час ночи

а ты серьезно отвечаешь

Пауза. Потом:

у тебя все нормально

Не вопрос. Просто написал, как будто почувствовал что-то. Я смотрела на эти три слова дольше чем нужно. Потом написала:

да. просто не сплю

я тоже

кот мешает

Засмеялась, тихо, в темноте, одна. Маша спала за стеной, мамы не было, февраль давил со всех сторон, я лежала и смеялась над котом который мешает спать московскому мальчику в провинциальном городе. Это было странно. Это было даже хорошо.