Книга Ставка на любовь, страница 3 – Ольга Дашкова

Про моего отца знают тоже.

Десять лет знают. Я тогда была во втором классе, маленькая, с бантами, не понимала почему мама плачет и почему соседка перестала здороваться. Потом поняла. Потом привыкла.

Или научилась делать вид.

* * *

Утро началось с того что Маша не хотела вставать.

Сестре семь лет, она считает, что школа это личное оскорбление и каждое утро сообщает об этом громко и подробно. Я подняла ее в половине седьмого, нашла чистую одежду, в стиральной машине, вчера забыла развесить, пришлось гладить влажную, сделала бутерброды, заплела косу.

Маша ныла. Я молчала. Это наш утренний ритуал.

Мама спала, она работала ночью, кассиром на заправке. Это была уже третья работа за год. Я не будила ее, просто закрыла дверь тихо и вывела Машу на улицу. На улице был октябрь холодный и сырой, с запахом приближающейся зимы и чужих завтраков из форточек.

— Дар, а почему у Кати папа приходит за ней после школы? – спросила Маша.

— Потому что у Кати такой папа, – ответила коротко.

— А у нас?

— У нас другой.

Маша подумала. Приняла. Семь лет еще можно принять такой ответ без уточнений. Я довела ее до начальной школы, подождала пока войдет, постояла секунду у ворот. Потом пошла к своей. Да, у нас разные корпуса у школ, как было еще пятьдесят лет назад, так и сейчас. В С… мало что меняется

В нашей школе я существую в особом статусе.

Не изгой – изгоев не замечают. Меня замечают, Просто предпочитают держать дистанцию на всякий случай, как будто то что случилось с отцом может передаться при близком контакте. Десять лет прошло, а рефлекс остался.

Меня это устраивает. Люди которые держат дистанцию не задают вопросов. А вопросы я не люблю, особенно те на которые уже сто раз отвечала.

Это правда что твой отец..?

Да. Правда. Следующий вопрос.

* * *

Новенького я заметила, когда он вошел в класс, его все заметили, такое событие не пропустишь. А потом на перемене, он стоял в коридоре с Семеном, молчал, слушал, смотрел с таким видом, как будто уже все понял и теперь просто вежливо ждал когда Сема закончит. Высокий, темная дорогая куртка, брендовые кроссовки, лицо закрытое, не враждебно, а именно закрыто, как окно на щеколду.

Из Москвы, услышала я краем уха. Конечно из Москвы, подумала. Богатенький папочка решил, что провинция исправит. Прошла мимо не останавливаясь. Не мое дело.

На математике он сел у окна один, как будто специально выбрал место подальше от всех. Не записывал ничего, просто смотрел на доску.

Кто-то сзади шепнул – Зор. Засмеялись тихо. Он не обернулся. Я поставила оценку ему в голове: умеет держать лицо. Это не так мало как кажется. Потом вернулась к своему примеру.

У меня была одна задача в этой школе – аттестат. Хороший, без троек, такой чтобы можно было поступить. Куда угодно. Лишь бы это было не здесь. План был простой и абсолютно невозможный одновременно.

Я знала об этом. Старалась не думать.

* * *

В столовой меня задел Пашка Лунев. Случайно, он вообще живет в режиме вечной случайности, локтями и коленями. Но извинялся так долго и так громко, что на нас оглянулись.

Я посмотрела на него. Он замолчал. Я отвернулась.

Не потому что я такая страшная. Просто люди перестают говорить, когда понимают, что слова не работают. Я не злюсь, не плачу, не улыбаюсь успокаивающе. Просто смотрю. Это сбивает.