Книга На переломе веков, страница 41 – Алексей Фирсов

— Этот стаг'ый хг'ыч прятал ее от всего света, — продолжал Денисов, увлекаясь. — Но наш пог'учик ее увидел. И влюбился, как мальчишка. Но как подобраться к жене казначея? У того ведь дом полная чаша, слуги, замки. И тогда пог'учик г'ешил бить повег'ного. Он знал, что стаг'ик страсть как любит каг'тишки.

Гусар сделал эффектную паузу, глядя на меня горящими глазами.

— Пог'учик назанимал денег у всего полка и заявился к казначею игг'ать в штосс. Игг'али всю ночь. Сначала стаг'ик выигг'ывал. Пог'учик спустил всё: деньги, коляску, лошадей, даже свои эполеты пг'оигг'ал! Казначей потиг'ает г'учки, злог'адствует. А пог'учик сидит бледный, бг'осает на стол последний куш и говог'ит: «Ставлю всё пг'отив вашей жены, господин казначей!»

Я невольно ахнула, хотя и знала финал. Мой мозг из двадцать первого века бунтовал против того, чтобы женщину ставили на кон, как крепостную девку или породистую кобылу, но сердце замирало от этого дикого, первобытного азарта.

— И старик согласился?! — возмущенно выдохнула я.

— Жадность фг'аера сгубила! — рассмеялся Денисов. — Он думал, что фаг'т на его стог'оне. Удаг'или по г'укам. Стаг'ик мечет каг'ту... и тут пог'учик откг'ывает свою. Убита! Банк взят!

Денисов с такой силой хлопнул ладонью по колену, словно сам только что выиграл миллион.

— Вы бы видели, что там было, Анна! Стаг'ик в обмог'ок, слуги в кг'ик. А кг'асавица-жена вышла из спальни, посмотг'ела на это всё, сняла с пальца венчальное кольцо, бг'осила его в лицо старому мужу и молча ушла с нашим пог'учиком в ночь! Сели в наемную телегу и поминай как звали!

В карете повисла тишина. Я переваривала услышанное.

— Какое варварство, — наконец произнесла я, качая головой. — Разыграть живую женщину в карты. Вы, мужчины девятнадцатого века, просто дикари, Вася. Настоящие, первобытные дикари.

Денисов ничуть не обиделся. Он наклонился ко мне, и его губы оказались в миллиметре от моих.

— Дикаг'и, г'афиня, — бархатным шепотом согласился он. — Но пг'изнайтесь честно: вам ведь чег'товски нг'авится эта дикость. И вы бы сами не отказались, чтобы г'ади вас кто-нибудь пошел ва-банк.

— Ради меня не нужно играть в карты, полковник, — я лукаво улыбнулась, зарываясь пальцами в его темные кудри. — Я сама могу купить любого казначея вместе с его банком.

— Знаю, моя повелительница, — гусар жадно прильнул к моим губам, обрывая все разговоры.

Карета продолжала свой путь сквозь спящие тамбовские степи. Провинция оказалась вовсе не такой скучной, как я думала, а гусарские байки согревали кровь лучше любого шампанского.

Глава 18. Гусарский приказ и чернила памяти

Наше тамбовское лето, казавшееся бесконечным золотым сном, оборвалось резко, как струна на перетянутой скрипке.

Сентябрь только начал золотить верхушки берез в парке моего имения, когда однажды на рассвете во двор влетел всадник на взмыленной, тяжело дышащей лошади. Это был не местный почтарь. Серая от дорожной пыли форма с красными кантами выдавала в нем армейского курьера.

Мы с Денисовым еще спали, когда раздался настойчивый стук в дверь нашей спальни.

Василий мгновенно, с инстинктом старого вояки, открыл глаза и сел на кровати, сбросив сон за долю секунды. Он накинул халат и вышел в коридор. Я слышала приглушенные голоса, звук разрываемой плотной бумаги, а затем — тяжелые, размеренные шаги моего воина.