Книга На переломе веков, страница 77 – Алексей Фирсов

— Ах, Анна, этот варварский немецкий шрифт... Как ты только разбираешь эти каракули? — безмятежно поинтересовалась подруга, пригубив кофе. — Там пишут о новых модах в Париже?

— Париж нынче шьет костюмы совсем иного фасона, моя дорогая, — задумчиво протянула я, пробегая глазами по передовице. Мой внутренний историк удовлетворенно кивнул: график событий соблюдался с точностью до дня. — Держи свою чашку крепче, Амалия. Кажется, старая Европа только что окончательно рухнула.

Амалия насторожилась и отложила круассан.

— Восьмого мая, — я начала переводить с листа, намеренно чеканя каждое слово, — Сенат Французской республики принял историческое постановление. Первый Консул Наполеон Бонапарт официально провозглашен... наследственным Императором французов.

В номере повисла звенящая тишина. С улицы доносился стук копыт по брусчатке и крики зеленщиков, а внутри рушились вековые устои.

— Императором?! — Амалия наконец выдохнула, и на ее красивом лице отразилась смесь абсолютного шока и брезгливости. — Этот корсиканский выскочка? Мелкий артиллерийский офицер без роду и племени надевает корону Бурбонов?! Да как Сенат посмел!

— Сенат, моя милая, делает то, что ему прикажут штыки, — хмыкнула я, перелистывая страницу. — Революция закончилась. Французы так долго рубили головы своим королям во имя свободы, равенства и братства, что в итоге сами принесли корону на блюдечке самому талантливому диктатору столетия. Коронация намечена на декабрь. Спорим, он выпишет самого Папу Римского, чтобы тот помазал его на царство?

— Это фарс, Анна! Европа никогда не признает этого самозванца! Австрия, Россия, Пруссия...

— Признают, никуда не денутся, — жестко перебила я. — Потому что этот самозванец сейчас кует не только свою империю, но и новую знать. Послушай-ка дальше.

Я нашла нужную колонку в газете и зачитала: — «Вслед за провозглашением Империи, дабы отметить заслуги виднейших полководцев, французское руководство восстановило древнее звание маршалов Франции».

Я отложила газету и посмотрела на подругу.

— Ты понимаешь, что это значит, Амалия? Бонапарт не просто надел мантию. Он создает свою собственную аристократию. Вместо графов и герцогов, чья заслуга лишь в древней крови, он дает высшие титулы тем, кто умеет выигрывать сражения. Бертье, Мюрат, Ней, Ланн... Вчерашние трактирщики, конюхи и дети бондарей сегодня получают маршальские жезлы. И эти люди за своего нового Императора порвут глотки всем старым монархам Европы.

Амалия нервно обмахнулась салфеткой. Для женщины, чья родословная уходила вглубь веков, слушать о том, как сыновья простолюдинов становятся новой элитой, было физически тяжело.

— Это конец света... — пробормотала она. — Анна, если у него теперь маршалы и Империя, значит...

— Значит, ему нужны новые территории, чтобы подтвердить свой статус, — кивнула я, отпивая остывший кофе. — Императорам тесно в границах республик. Теперь Третья коалиция неизбежна, как восход солнца. Александр Павлович не стерпит такого плевка, а Англия даст на войну любые деньги.

— И мы едем прямо к австрийским границам... — в голосе Амалии снова зазвучала паника.

— Мы едем пить воду, гулять по лесу и покупать богемский хрусталь, — я ободряюще улыбнулась и накрыла ее руку своей. — Пусть Наполеон примеряет императорские венцы, а Александр шьет новые мундиры. Большие армии двигаются медленно. Пока они доберутся до Богемии, мы успеем поправить здоровье и, если станет жарко, спокойно уедем обратно в наши рязанские снега.