Книга На переломе веков, страница 85 – Алексей Фирсов

Моим партнером был совсем юный лейтенант австрийской кавалерии. У него были светлые, тщательно завитые волосы, румянец на щеках и горящие от восторга и выпитого шампанского глаза. Он вел меня в танце уверенно и легко, то и дело склоняясь к моему уху, чтобы прошептать очередной изысканный комплимент на немецком.

— Вы танцуете так, словно родились в Вене, графиня, — с придыханием произнес юноша, кружа меня по залу. — Русские дамы обладают поистине мистической грацией.

— Вы льстите мне, лейтенант, — я ответила ему ослепительной светской улыбкой, изящно опираясь на его руку в белой перчатке. — Это не моя грация. Это магия вашей музыки и безупречная выправка австрийских офицеров.

Он гордо выпятил грудь, украшенную новеньким аксельбантом.

— О, поверьте, мадам, наша выправка пригодится нам не только на паркете! — в его голосе зазвучала юношеская, наивная бравада. — Если этот корсиканский выскочка Бонапарт посмеет сунуться за Рейн, мы покажем ему, на что способна армия Императора Франца! Мы будем гнать французов до самого Парижа!

Я продолжала улыбаться, но внутри у меня всё сжалось от внезапного, острого приступа жалости.

Мой внутренний человек из двадцать первого века смотрел на этого румяного, прекрасного мальчика и видел не блестящего кавалера. Я видела покойника.

Я смотрела поверх его плеча на других офицеров в зале — статных, смеющихся, звонко прищелкивающих шпорами. Они пили вино, клялись в вечной любви первым красавицам Вены и мечтали о воинской славе. И никто из них, кроме меня, не знал, что ждет их в следующем, тысяче восемьсот пятом году.

Ульм. Маренго. Аустерлиц.

Я знала, что эти ослепительно белые мундиры совсем скоро покроются грязью, пороховой копотью и кровью. Я знала, что половина из тех, кто сейчас кружит дам в этом хрустальном зале, останется лежать на промерзших полях Моравии, разорванная французской картечью. Империя Наполеона, которую они так высокомерно презирали, перемелет этот блестящий цвет старой Европы в кровавую пыль.

Возможно, на следующий бал большинству из них уже не суждено было попасть.

Музыка взяла финальный, пронзительный аккорд. Лейтенант изящно остановил меня, щелкнул каблуками и низко поклонился, целуя мою руку.

— Благодарю за этот божественный танец, графиня.

— И я вас благодарю, мой друг, — я ответила ему не дежурным кивком, а глубоким, искренним взглядом. — Берегите себя. И пусть удача всегда будет на вашей стороне.

Юноша удивленно моргнул, не ожидая такой серьезности в светской беседе, но тут же расплылся в счастливой улыбке и отступил, уступая место следующему претенденту на танец.

Я отошла к открытым дверям балкона, чтобы немного охладиться. Вена за окном была тиха, прекрасна и безмятежна. Звезды отражались в темных водах Дуная, а прохладный ветер приносил запах жареных каштанов.

Это были последние месяцы мирного времени. Последние вздохи эпохи, которая еще не знала тотальных войн и миллионных армий. Хрупкая, иллюзорная тишина перед грандиозной бурей, которая перекроит всю карту мира.

Я развернулась обратно к сияющему залу, расправила плечи и надела свою лучшую, непроницаемую маску светской львицы. Если этому миру суждено вскоре сгореть в огне артиллерийских залпов, я собиралась протанцевать эту ночь до самого рассвета, отдавая дань уважения тем, кто был обречен уйти в вечность.