Книга Сказания о ёкаях, страница 128 – Анастасия Гор

«Прочитал он “Краткое изложение Омме-рё”, как же! На территорию замка сёгуна да в Департамент так просто не проникнуть, будь ты хоть четырежды безликим! Но… Если он не прочёл и не выучил весь его наизусть, то откуда же ещё узнал историю синоби? Мононоке-то изгнался. Впервые, кажется, воочию удалось увидеть, как по старинке проводится обряд и как духа заключают в священное оружие… Не упокаивает, как Странник, хотя утверждает, что его ученик. Почему? Ленится? Или Странник отказался его учить так же, как меня? С чего бы? Тот ведь ёкай, ему терять нечего – что лет жизни, что ки в избытке! До чего же завидно!..»

— Сядь, – повторил Странник. Кёко не заметила, что он велел ей сделать это уже трижды и что сама она вот уже целую минуту стоит возле поваленного дерева, на котором тот сидит, и ворчит что-то себе под нос. – Нет, нет! Ещё нет, подожди, – добавил он, когда Кёко уже собиралась начать возмущаться громче и всё Страннику высказать. – Подожди, пока я не доем. Хочу если не почувствовать вкус, то как следует представить его себе. Такую пищу нужно есть со всей самоотдачей, не получить от неё удовольствие – преступление.

Он демонстративно взвесил в руке паровую булочку, раскрашенную в нежно-розовый цвет соком маринованного имбиря, с начинкой из рыбного фарша. Аояги ещё в детстве такие для Кёко лепила, выучившись рецепту у Кагуя-химе, и, по словам Странника, наготовила целую дюжину тогда в хондзине, пока они вдвоём ждали возвращения её и Мио. Сама Кёко ни о чём подобном Аояги не просила – снова, – но это была уже следующая причина для беспокойства, не самая срочная.

— Ты говорил, у тебя до меня не было никого! – Кёко всё-таки не выдержала и начала бурчать. – Учеников, я имею в виду. Я об учениках, да. Хватит так на меня смотреть! Отвечай лучше!

— Он не мой ученик, – вздохнул Странник после продолжительной паузы и потёр чистой, не занятой булочкой рукой висок.

— Он врёт! Я его ученик! – донеслось с другого конца поляны, и маска о́ни с длинными рогами, выглядывающая из-за ещё одной рисовой лепёшки, на мгновение снова сделалась чёрной, позолоченной и лисьей. – Откуда ещё, по-твоему, мне и про короб известно, и про мастерство офуда, и даже про Дикого лиса из Эдзо?

— Тебе известно про Дикого лиса?! – встрепенулась Кёко, и что-то – то, что она предпочла бы не называть ревностью, чтобы не добивать своё самолюбие, – кольнуло её под рёбра, как та заколка синдзо, что до сих пор болталась где-то у неё на затылке, царапая под темечком.

— Ой, да об этом почти все ёкаи знают, – махнул рукой Соя. – Лисий род болтлив: о чём знает один лис, о том знает и тысяча, а уж там и до остальных слух доходит. Это только для людей большой секрет. Ничего интересного, словом. К тому же когда я был его учеником, то мы…

— Я никогда не называл тебя «ученик»! – встрепенулся Странник, чуть не уронив свою булочку на землю. – Всего-навсего показал кое-что, потому что ты несколько месяцев преследовал меня и не оставлял в покое!

— Разве все живые существа поголовно – не важно, люди или же ёкаи – не забывают после расставания с тобой, как именно ты выглядел? – уточнила Кёко растерянно, наклонившись немного вперёд. – Поэтому никто и не способен выследить тебя или найти. А иначе… таких, как Соя, было бы намного больше, полагаю.