Книга Сказания о ёкаях, страница 132 – Анастасия Гор

Мио ревниво фыркнула на них с пня.

Кёко всё-таки соблазнилась на его предложение. Накренилась к хвостатому вороху с подозрением и насторожённостью, присмотрелась к тому, как кончики хвостов забавно крючатся и виляют, причём каждый сам по себе: один трясётся, словно боится её протянутой руки, другой – тянется навстречу. Своевольные, как хозяин, и с непомерным трудом даже ему подчиняющиеся. А ещё очень, оченьпушистые – и вправду как семь пронырливых кошек. Шерстинки торчали во все стороны и странно трещали, когда Кёко проводила по ним рукой. Пальцы тонули в чёрном и бархатном, от удовольствия у неё по плечам даже побежали мурашки. Стало щекотно, когда один из хвостов вырвался из охапки и по лицу её мазанул, по щеке, где застыла ссадина. Он будто пытался стереть запёкшуюся по её краям кровь.

— И они, г-хм, растут у тебя прямо из… – начала Кёко.

— Задницы, – ответил появившийся Соя, хотя спрашивала она совсем не его и вообще-то собиралась использовать слово «копчик». – Он как метёлка. Универсальная. Наверное, незаменимая помощь в домашнем хозяйстве.

— Да, – согласился неожиданно Странник. – Ещё ими можно делать так.

И отвесил одним из хвостов Сое такую пощёчину, что чуть не сбил набекрень его маску. Тот чудом успел её перехватить и, отвернувшись, быстро вернул на место. И всё же Кёко увидела: рот у него – тонкие бледные губы – и вправду есть. Повезло.

А маска, к слову, опять чёрная и лисья с позолотой была, хотя Кёко не помнила, чтобы меняла свой выбор, павший с утра на о́ни. Ей сразу, ещё там, в Симабаре, стоило задуматься, отчего же маска именно эта и никакая иная. Соя не просто пытался на Странника во всём походить – нет, он мечтал сравниться с ним до одержимости.

И Кёко, в отличие от их доброго учителя, не собиралась так просто спускать это ему с рук.

Пока он всячески извинялся перед Странником за потерю кисэру и обещал ему купить новую, Кёко разглядывала его и так и сяк. Буквально: крутила головой, щурилась, пыталась понять, кто же он такой и что представляет собой помимо ноппэрапона.

«Фамильных монов нет, – принялась мысленно отмечать она, будто табличку об очередном мононоке записывала. – Впрочем, не уверена, что они вообще бывают у семейств ёкаев. Но кимоно-то при этом из дорогого плотного шёлка, цвет глубокий чёрный с серебряным орнаментом, но с изнанки – красный с более ярким рисунком. Нет, не хатамото-якко, а суйдзин^[72]. Элегантен, но всегда готов к бою – хакама не маркие, льняные и подвязаны возле икр. Цурумаки вдобавок совсем как у меня, только из оленьей кожи. А наручи-котэ почти как у самураев, но укороченные, чтобы пальцам свободно было – самое то для вора».

Словом, наряд Сои таил в деталях своих немало, если разбираться в тканях и повидать множество дорогих одежд, как Кёко в детстве, пока её семья все их не распродала. Вблизи он совершенно не походил на призрака, за которого Кёко приняла его вначале, но и на разбойника, за коего пытался себя выдать, тоже. Да и волосы слишком уж блестящие и длинные, забраны в такую небрежную косу, что издали выглядят распущенными. Коса та лежала у него между лопаток и уходила к пояснице, со свободолюбиво торчащими прядками, часть которых была темнее на пару тонов. Но и то и другое – пепел, как от сгоревшего эбонитового дерева, неестественные для человека даже из самых отдалённых в Идзанами краёв. Такие волосы только по двум причинам у живых существ бывают – или из-за лекарств, как у Шина Такэда, или из-за демонической крови.