Онлайн книга «Сказания о ёкаях»
|
Роща клёнов-момидзи в самом центре деревни была сердцем в теле равнины: вечнозелёные камфорные деревья переплетались с вечнокрасными, а не увядшее до конца лето отчаянно цеплялось за бессмертную осень, ибо со всех сторон на них наседала зима. Где-то там, за красно-бело-зелёной чертой, похожей на шрам, таился проклятый камень Тамамо-но Маэ, а ещё, как выяснилось, около трёх сотен цубо[98] земли, хотя снаружи священная роща, казалось, занимала площадь не больше маленького дворцового сада. Кёко будто на другом конце Идзанами очутилась, когда в неё ступила. Даже лунный свет здесь преломлялся иначе, разливался по листьям переспелой, воспалённой розовизной. И если оглянуться, ни одного дома, ни одного ёкая не было видно и слышно – сплошь кленовый лес, в котором, в отличие от камфорного, не обитали кодама. Деревья оставались глухими, безмолвными и неживыми, когда Кёко трогала их рукой, и даже цукумогами на её плече чувствовал себя неуютно, жалобно позвякивая. — Что такое? – спросила у него Кёко и вслепую потянула пальцами за край треснутого крыла, поддразнивая. – Уже не терпится пожаловаться на меня учителю, что нарушила обещание, которое дала? Я не пойду к камню Тамамо, не бойся. Мы просто поищем Сою. И они нашли его уже спустя несколько минут по шуму, а он нашёл себе, как выяснилось, нового врага. Мускулистая фигура, пять кэнов в высоту и два в ширину, могла бы достать рукой до верхушки любого клёна здесь. Не просто мужская, а демоническая в самом жутком смысле. Страшная, нет, даже ужасающая! Первый раз Кёко тэнгу воочию увидела, а не на картинах из шёлка и бумажных дверях горных храмов и самурайских домов. Но они имели с реальным тэнгу поразительное сходство: нос такой длинный, что на него можно вешать ключи; подбородок с курчавой белой бородой изогнут и вздёрнут, брови косматые, глаза маленькие и жёлтые, а уши острые, как и зубы. И кожа будто тоже багряными листьями момидзи облеплена, а на теле – пластинчатый чёрный доспех… «Нет, не доспех, – поняла Кёко быстро, когда пригнулась, выглянула из-за дерева и, незаметно приподняв маску, пригляделась получше. Так же, как она с Кирой ошиблась, приняв его крылья за плащ, она ошиблась и в этот раз: – Крылья! Это тоже они!» Два размашистых чёрных крыла огибали массивное туловище, а что находилось под ними – загадка, ибо каждое перо – броня, прочнее стали. Соя её всё пробить пытался. Нагината мелькала у него над головой, крутилась колесом, но с лязгом отскакивала назад и чуть ли не вылетала из рук. Тэнгу над ним смеялся. Ещё бы! Соя для него – лишь мелкая собачонка, лающая на гору. Забавы ради тэнгу не спешил расправляться с ним, постукивал по плечу длинным цуруги[99], на остриё которого, казалось, облака цеплять можно, как рыбу на удочку. Тэнгу орудовал им одной рукой, когда наконец-то перехватил массивный золотой эфес и рассёк воздух и тень, которая осталась от вовремя улизнувшего Сои. Лезвие подняло за собой облако пыли и снега, а сталь – звенящий крик, в следующую секунду встретившись с нагинатой. Признавать поражение Соя упрямо отказывался, но то было понятно: с таким громоподобным ёкаем единственное поражение – это смерть. И что они только не поделили – гора и собачонка?! — Такими темпами этот безликий не жилец, – промурлыкала Мио откуда-то сверху, высунув обожжённую морду из-под листьев, и Кёко схватилась за сердце от неожиданности. Даже не заметила, как кошка за ней последовала в рощу, ведь ещё на полпути та отстала. – Ох, до чего отчаянно дерётся! Аж аппетит взыграл. Вот бы сюда, к такому славному зрелищу, баранью ножку или ещё какую закусь… |