Книга Сказания о ёкаях, страница 176 – Анастасия Гор

«С ёкаями не сближайся. К камню Тамамо не ходи. Не снимай маску…»

Странник не так уж много правил обозначил, но сказал при этом: отныне она оммёдзи. И когда, чтобы оммёдзи быть, эти правила мешают… Как же верно будет поступить?

Она знала, но всё равно сделала иначе.

— Я тут вспомнила кое-что. – «Странник врун и лицемер».– Хочу сначала сходить к камню Тамамо-но Маэ, мы вчера с учителем так к нему и не успели. Здесь ведь как раз недалеко, мы в священной роще, верно?

Соя странно напрягся от услышанного. Кёко бы и не заметила, если бы на плечах его чёрного кимоно не было так хорошо видно образовавшиеся складки. Цукумогами запрыгал у неё под воротником, и ей пришлось вскинуть руку и сжать его крыло – совсем чуть-чуть! – чтобы он угомонился. Все они по её воле собирались стать соучастниками одного преступления, хотят того или нет.

— Ты про тот камень, который убивает всех людей, кто к нему прикоснётся?

— Да, про него.

Соя помолчал ещё немного, а Кёко все гадала, кто из них первый взбрыкнёт – Соя или Мио, которая в верхушках деревьев снова зашуршала и заперебирала маленькими лапками и чьё мнение всегда со мнением Кёко вразрез шло, будто бы принципиально. Но оба неожиданно её удивили: Мио промолчала, а Соя бесцеремонно схватил за руку чуть выше запястья, проявив вольность, за которую в Камиуре ему было бы не сносить головы, и с нетерпением потащил их в нужную сторону.

— Обожаю древние легенды, – усмехнулся он, ступая так решительно, будто это была его затея, а не её. – Особенно мне нравится переписывать их… И становиться главным героем.

* * *

Эта легенда, однако, оказалась удивительно скучной.

Кёко многого и не ожидала, впрочем. Даже проклятые реликвии, подобно цугимоно-но камиси – расчёске из кипариса, сгубившей половину придворных женщин в эпоху Хэйан, – выглядели совершенно простыми: потемневшая гребёнка с выбитым зубцом. Порой непримечательно выглядели даже настоящие божества – взять Странника. Хотя… Вот цветы, например: дороникум легко было спутать с ромашкой, но из сердцевины его изготавливался самый дорогой яд «Воробьиные слёзы», не имеющий вкуса и способный убивать одной каплей, разбавленной с вином. Словом, все по-настоящему грандиозные, великие и опасные вещи поначалу не привлекали к себе внимания, и именно в этом состоял их замысел – чтобы незаметно отравлять, убивать или подчинять себе.

Поэтому Кёко и решила не делать поспешных выводов при виде монолитного чёрного камня с прожилками, как у родонита, и коричневой окантовкой на плоских краях. Даже перевязанный узлом толщиной с человеческую руку и с поясом из стёршихся за века симэнава, камень не выглядел сколько бы то ни было грозно.

Однако ничего рядом с ним не росло – голый пустырь, усыпанный песком с растаявшим снегом, – и камфорные деревья обступали его полукругом, будто бы сторожили место, где Тамамо нашла свой конец. А природа, как известно, не врёт и не ведёт себя странно без причины. Так что подозрительно это было даже больше, чем сам камень и его необычайно огромные габариты, будто на деревню Насу упал обломок звезды. Такой самураи и вдесятером не поднимут! Разве что одну из его половин, на которые камень делила безупречно прямая трещина, такая узкая, что вряд ли туда можно было просунуть что-то толще мизинца.