Книга Сказания о ёкаях, страница 242 – Анастасия Гор

— Он ками. Это не то же самое. Да и почему ты так уверена, что однажды он не сожрёт тебя? Один раз ведь уже укусил. Там, откуда Странник родом, верят, что если существо хоть раз людскую плоть вкусит, то только она отныне и сможет его голод утолять.

На это Кёко нечего было возразить. Но после того, как Странник ради неё пожертвовал именем, что обрёл, хвостами и даже своим рассудком, Кёко бы добровольно ему своё горло подставила, если бы он попросил. Укусит так укусит. Сожрёт – так пусть она перестанет существовать и растворится в том, благодаря кому по-настоящему так ярко и полно пожила.

— Вы не только пытались свергнуть Киру, сговорившись с нурэ-онной, близнецами и другими, – сказала Кёко. – Вы и шакко кицунэ от свадьбы отговорить пытались, зная, что он сделает с ней и её женихом. А когда не получилось, то убедили её на границе деревни церемонию провести, чтобы лисий род смог через завесу чар пробиться, присутствовать и обо всём узнать. Ещё бы немного, и у вас даже в одиночку бы нарушить планы Киры получилось. После этого Кира уже не мог продолжать собирать сердца, ему нужно было торопиться и закончить… Но вы ведь тоже не знали про Маё? Про то, что он собирается с ней сделать.

— Не знала, но должна была, – ответила ей Юкиши бесцветным тоном. – Лисий полукровка вызвался приютить другую лисью полукровку… Это не могло хорошо закончиться, но я верила, что Маё удастся пробудить в Кире человеческую сторону, раз не удалось мне. А она оказалась лишь ещё одной невинной каплей в его кровавом море. Я так боялась Киру, что позволила этому морю разлиться, и оно чуть не затопило весь мир.

Ребёнок на её руках опять захныкал. Молоко в сосуде, видимо, закончилось. Юкиши отложила его, а ребёнка приподняла, прижала животом к своей груди и похлопала по спинке, помогая срыгнуть. Кёко хотела ей помочь чем-нибудь, может, подсказать – в конце концов, ей с новорождённой Сиори и Цумики на пару с Кагуя-химе приходилось нянчиться, – но Юкиши быстро приноровилась. Мать бесчисленных конаки-дзидзи и одного ногицунэ… А теперь – тёплого, живого и человеческого дитя, задремавшего у неё на плече.

— Я могла бы отнести его к людям, – пробормотала Кёко. – Подыскать ему семью…

— Посмотри на себя. Куда тебе ещё младенца в охапку?

И то верно. Кёко и на дзабутон-то посреди комнаты присела только потому, что с трудом могла стоять. Живот её болел, рёбра болели, руки болели… Словом, было проще назвать место, которое у неё неболело, нежели всё перечислять. Голова кружилась, как будто она слишком долго висела вверх тормашками.

— Тогда… – выдавила она упрямо, слегка потирая висок, как будто это могло остановить пляшущий перед глазами разноцветный круговорот, – как оправимся и уйдём с учителем, пошлю хикяку^[113] к вам в деревню с продовольствием, скажу, чтоб оставили у границы. Больше молока, погремушек детских, какой-нибудь одежды… По-хорошему вам нужна корова. Я могла бы обратиться к…

— Зачем тебе это? – перебила её Юкиши резко, но голос тут же понизила, чтобы не потревожить только успокоившегося младенца.

— В благодарность за помощь, конечно. Я бы и пояс вам свой отдала, раз так понравился, да не могу, важен он для ремесла оммёдо. Однако я знаю, кто может вам такой же пошить. При встрече обязательно её попрошу.