Книга Сказания о ёкаях, страница 79 – Анастасия Гор

Было весьма неудобно, что Такао то и дело исчезала, теряя физическую форму, ибо в том и заключалась суть настоящей болезни. Из-за этого Странник только и успевал офуда разбрасываться. Исписанные бордовыми и остроконечными цветками, они со свистом рассекали воздух и подхватывали работниц, унося прочь и оттаскивая от мононоке или закрывая щитом.

Первой он спас Эи. Та всю жизнь от всего бежала, но не теперь: когда всё только началось, она рухнула в догэдза^[51] посреди зала, ударившись лбом о пол рядом с мигающим фонарём, сорвавшимся с настенного крючка. То было не покаяние даже, а готовность к казни. Офуда Странника вытянулся в длину и пополз к ней как змея, а затем обвил под рёбрами и утащил под ширму всего за мгновение до того, как в то же место приземлилась Такао-даю и посадила там свои цветы, от яда которых даже паркет вздулся.

Странник и мастерство его завораживали. Он колдовство перебирал когтями, точно струны, его заклятия пели не голосом, а шелестом бумаги и ветра. Каждую свою мысль он облачал во вздох и отдавал приказы, а вместе с тем подсчитывал, сколько людей осталось, следил, чтобы никого не оставить в беде. Чуть показалось в темноте красное кимоно мононоке или корона из золотых заколок, как он тут же вскидывал указательный палец – и офуда летел туда стрелой.

Половину происходящего Кёко, оглохшая от грохота и криков, не видела из-за суматохи и теней. Она не знала, что ещё ей делать и чем помочь, поэтому, как Странник учил, просто «старалась не мешаться и не помереть». Аояги делала всю работу за неё, и Кёко к тому снова была не причастна: та сама хватала работниц за шкирки, как котят, и утаскивала раньше, чем Кёко успевала придумать куда. Но мононоке их всё равно находил, ибо чем больше ширм, альковов и коридоров он громил, тем меньше оставалось укрытий.

А потом пение талисманов замолкло.

— Бессмысленно, – прошептал Странник.

— Что? – подлетела к нему Кёко.

— Офуда.

— Только не говори, что талисманы закончились! Обещал же сходить в храм и попросить ещё…

— Не в этом дело. – Он опустил руки, смиренно наблюдая, как мононоке рыщет по залу, заражает одну юдзё за другой, но прежде, чем они умрут, зависает над каждой и внимательно смотрит, как они под ним рассыпаются в кровавое месиво. Смотрит и наслаждается. – С помощью талисманов многое можно сделать, но не придумали ещё такого, чтобы с их помощью изгнать или упокоить мононоке. А ни того, ни другого мы сами не можем: для изгнания оружие подходящее нужно, коль не божественное, то хотя бы крепкое, способное выдержать удар и зло. Не будешь же ты с духом шпилькой для волос махаться… Что же насчёт упокоения, то тут и говорить нечего – без короба никак. Если так и продолжится, мы просто выдохнемся или печати вокруг «Бэнтэн» спадут, они тоже ведь не вечные.

Страх, растёкшийся по венам Кёко, застыл и превратил её тело в камень.

— Тогда что же нам делать?

— Мио, – произнёс Странник как ответ.

Неизвестно, как Мио оказалась рядом по первому же его зову и где была до этого, а главное, почему не помогала («Хотя нет, это как раз понятно. Всё как обычно»). Кремовая шерсть выглядела пыльной, с прилипшими опилками, но Кёко, к своему облегчению, не нашла на ней ни одной гноящейся раны. Сейчас и это уже было хорошей новостью.