Книга Сказания о мононоке, страница 88 – Анастасия Гор

Только два вопроса. Точно.

Ещё минут двадцать после этого они бесцельно бродили по городу под разноцветными норэнами, точно высматривали что-то, но Странник так и не сказал, что именно. Город оказался в два раза у́же, но длиннее и извилистее Камиуры, как кишка изгибался вдоль шумной и усеянной лодками реки, что питала горячие источники и рёканы. Поделённый на ремесленные и отраслевые кварталы, город был усеян домами высокими, острыми и кучными, и не было там ни милых балкончиков, ни плавных покатов, ни выступов – словом, ничего, что соблазняло бы Кёко ненадолго оставить Странника, забраться повыше и пробежаться по ним, поглядеть на город сверху. Достопримечательности не впечатляли тоже: из них здесь могли заинтересовать только увешанный красными фонарями юкаку^[46] размером с целый район и множество идзакая для купцов. После возвышенного, утончённого, отполированного, почитаемого и пронизанного всем божественным Камиуры второй крупный город в жизни Кёко казался ей полным разочарованием.

Впрочем, как и её обучение.

После того как Странник наконец-то закончил наматывать круги, щёлкнув пальцами и пробормотав нечто вроде «О, как славно!», они отправились на рынок. И пока скупились, уже минуло шесть часов вечера, а значит, город запер ворота, и до шести утра было теперь не выйти. Кёко в душе возрадовалась: сегодня они будут ночевать в рёкане, спать на мягком футоне, в тепле и четырёх стенах! Она бы не ликовала так сильно, если бы знала, что ради этого им придётся идти на другой конец города, туда, где дешевле, и что Странник всё равно не сможет позволить им больше, чем комнатушку размером с ящик для овощей. Впрочем, это всё равно было лучше, чем лес: хозяйка любезно предоставила им несколько поленьев для растопки ирори, дабы они могли сами приготовить себе ужин, и разрешила пользоваться горячими источниками. Следующие два часа Кёко отмокала в сернистой воде и соскребала с помощью рисовых хлопьев и золы с кожи грязь, которой успела покрыться за прошлые дни пути.

— А что мы завтра делать будем? – спросила Кёко, пока готовила ужин в банной юкате и рылась одной рукой в тканевой сумке, где лежали ингредиенты для кацудона: чёрствый хлеб для панировки, зелёный лук, яйца, отбивная из свинины, водоросли и рыбная чешуя для бульона-даси. Огонь мерно потрескивал в углублении в полу, вокруг которого они со Странником расстелили хлопковые татами. Он же снова курил полулёжа, прислонившись спиной к своему коробу, и ни словом не обмолвился о том, что высматривал тогда днём на улицах и что в конце концов высмотрел.

— Увидишь, – ответил только, и всё.

Кёко скрипнула зубами. Видимо, ей сегодня всё же придётся исчерпать свои бесплатные вопросы.

«Как бы сформулировать так, чтобы выудить из него побольше?..»

— Как ты узнаёшь, где именно нужен? То есть… Как находишь мононоке?

С кончиков её волос всё ещё капала вода, и от этого в комнате пахло серой. Странник выдохнул колечко дыма под низкий бревенчатый потолок. Если бы Кёко не додумалась открыть сёдзи чуть раньше, она бы точно здесь задохнулась.

— А как ты просыпаешься по утрам и засыпаешь ночью? Есть вещи, которые мы не можем не делать. Сколько ни пытайся не просыпаться – проснёшься, сколько ни пытайся не засыпать – рано или поздно заснёшь. Сколько ни странствуй по Идзанами – однажды мононоке да встретишь. Это я и делаю. – Странник снова приложился к кисэру, сел, вновь выдохнул дым и потянулся за тарелкой с готовым и шипящим от масла кацудоном, оглушив Кёко звоном своих амулетов, прежде чем наконец-то договорить: – Находить и изгонять мононоке – моя работа.