Книга В погоне за лунной альфой, страница 36 – Инесс Эшборн

— А из людей? — спросила Мина.

— Был один бизнесмен в Инчхоне. Чон Пэк разорил его, отнял порт, убил сына. Он поклялся отомстить. Если он ещё жив — он поможет. Если нет — найдётся кто-то другой.

Мина молчала долго. Потом кивнула.

— Я с тобой.

— Нет, — Тэхён покачал головой. — Ты останешься здесь. Защищать лагерь. Защищать стаю. Если я не вернусь — ты возьмёшь командование на себя.

— Ты вернёшься, — сказала Мина твёрдо. — И с Сольми. И с армией. И мы размажем этого ублюдка по земле.

Тэхён усмехнулся — впервые за пять дней.

— Когда ты научилась так выражаться?

— Это Сольми научила. У неё был богатый словарный запас для той, кто пекла булочки с корицей.

Тэхён собрал рюкзак — воду, нож, карту. Посмотрел на пустой домик, на одеяло, всё ещё хранящее запах Сольми — хлеб, корица, ваниль и что-то ещё, неуловимое, её.

Он подошёл к её вещам, взял в руки баночку с лавандой — ту самую, которую она добавляла в тесто для силы. Открыл, вдохнул. Запах обжёг лёгкие воспоминаниями: её руки в муке, её смех у ручья, её губы под его губами.

— Я найду тебя, — сказал он тихо, обращаясь к пустоте. — Клянусь. И я приведу с собой таких, от кого Чон Пэк будет молить о пощаде.

Затем он взял в руки кинжал, что так берегла Сольми и положил его в рюкзак — как талисман, как обещание, как кусочек её души, который он унёс с собой.

Тэхён уехал до рассвета, когда лагерь ещё спал. Он ехал на юг, к Сеулу, а оттуда — в Инчхон и дальше, по всей стране, собирая по крупицам армию из тех, кто потерял всё из-за клана Пэк. В его груди горела решимость — холодная, как февральский ветер, и острая, как кинжал Сольми.

Он не знал, сколько времени займёт поиск. Не знал, согласятся ли помочь. Не знал, застанет ли Сольми живой.

Но он знал одно: он будет искать, пока дышит. А если перестанет дышать — будет искать даже после смерти в следующей своей жизни, потому что в мире волков смерть — не конец, а только начало новой охоты.

Где-то в неизвестности ждал Чон Пэк. Где-то в бетонной камере ждала Сольми. И Тэхён ехал. Потому что только так — шаг за шагом, союзник за союзником — можно было спасти ту, ради кого он готов был сжечь весь мир дотла.

Тэхён ехал уже сутки. Сеул встретил его серым рассветом и мелким противным дождём — таким, который пробирается под одежду и выстужает кости быстрее любого мороза. Он ненавидел этот город. Слишком много бетона, слишком мало земли под ногами, слишком много запахов, которые перебивали главный — тот, который он искал.

Запах Сольми давно выветрился из его памяти. Не потому что он забыл — потому что его сердце отказывалось верить, что она где-то там, далеко, в руках Чон Пэка, и он ничего не может сделать прямо сейчас, кроме как искать.

Первый кандидат — старый волк из тоннелей метро — отказался.

— Я слишком стар для войн, — сказал он, не выходя из тени. Тэхён даже не разглядел его лица — только жёлтые глаза в темноте и седую морду, покрытую шрамами. — Клан Пэк сожрал мою стаю двадцать лет назад. Мне уже нечего что-то кому-то доказывать. Я уже хочу покоя.

— Она — дочь Хан Минхёка, — сказал Тэхён. — Ты помнишь Хан Минхёка?

Старый волк молчал долго. Потом ответил:

— Помню. И помню, как он умер. Бесполезно. Чон Пэк сильнее. Смирись, щенок, пока живой.

Тэхён ушёл. Не стал уговаривать — бесполезно. Те, кто сломлен, не поднимутся уже никогда.