Книга Возвращение наследия, или Дипломная работа, страница 127 – София Шпиллер

Она бросила на меня короткий, колючий взгляд, затем метнула в сторону Альмы презрительный — и, развернувшись, стремительно вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

Тишина, наступившая после её ухода, казалась почти осязаемой. Я посмотрел на Альму. Она стояла у двери, всё ещё держа поднос, и её лицо выражало смесь тревоги и неловкости.

— Прости, — тихо сказал я. — Ты не должна была это слышать.

Альма медленно подошла к кровати и поставила поднос на тумбочку. Её движения были плавными, почти успокаивающими.

— Ничего страшного, — ответила она, и голос её прозвучал удивительно мягко.

Альма присела на край кровати и начала кормить меня кашей. Движения её были плавными, почти ритуальными — ложка за ложкой, аккуратно, заботливо. На вкус каша оказалась намного лучше, чем тот горький отвар, что я пил утром: в ней чувствовались нотки мёда и каких-то пряных трав.

Надо отдать должное, Альма не лезла ко мне с расспросами о том, о чём мы разговаривали с Корнелией. Она словно интуитивно понимала, что сейчас мне нужно не любопытство, а тишина — и в то же время присутствие кого-то, кто простоесть рядом.

Но именно эта тишина и подталкивала меня к разговору. Мне отчаянно хотелось услышать её голос, узнать, что она думает, что чувствует. Хотелось разорвать тонкую, но ощутимую дистанцию, которая всё ещё оставалась между нами, несмотря на все пережитые испытания.

— Альма… — начал я, наблюдая, как она зачерпывает очередную ложку каши.

— Да? — она подняла на меня взгляд, и в её глазах мелькнула лёгкая улыбка, будто она заранее знала, что я собираюсь сказать.

— Во-первых, я могу есть сам, — шутливо заметил я, пытаясь скрыть за иронией волнение, которое вдруг охватило меня. — А во-вторых… Это правда, что ты здесь со мной только ради диплома?

Вопрос вырвался сам собой — резкий, почти вызывающий, но в нём было больше страха услышать «да», чем желания уличить её во лжи.

— Конечно, правда, — ответила она, набирая ложку каши, а после посмотрела на меня — и в её глазах я увидел смешинки, лёгкую, почти детскую игривость. — А не потому, что я влюбилась.

Я замер, не в силах отвести от неё взгляд. Сердце забилось чаще, а в груди разливалась волна тепла, которую я давно не испытывал.

— А ты влюбилась? — невольно подался чуть вперёд, так что едва не опрокинул поднос. Ожидание ответа вдруг стало невыносимым — как перед прыжком в пропасть, когда ты ещё не знаешь, есть ли внизу земля или только бездонная пустота.

Альма на мгновение замерла, ложка повисла в воздухе. Её улыбка стала чуть шире, но в глазах появилось что-то новое — серьёзное, глубокое, почти уязвимое.

— Инар, — тихо произнесла она, — ты правда…

— Простите, что прерываю вас, — с легким стуком в комнату вошёл Колин, его голос прозвучал чуть громче обычного, будто он пытался развеять ту особую атмосферу, что только что возникла между мной и Альмой. — Но до меня дошли сведения, что мой друг снова с нами.

— Да я никуда и не уходил, — пошутил я, стараясь скрыть волнение, которое вдруг охватило меня.

Альма встала с кровати и улыбнулась Колину — просто, открыто, по-дружески. Но меня всё равно обожгла внезапная, почти иррациональная ревность.

Как долго они были вместе одни? О чём говорили?

В голове замелькали непрошеные образы: их смех, общие шутки, та лёгкость общения, которой у нас с Альмой пока ещё не было…