Книга Волны любви: Крепость в полумраке, страница 20 – Роберт Фадер

Музыка начала расти.

Она была не такой, как ночная мелодия. Не такой, как «Крепость в полумраке». В ней было больше силы, больше света, больше движения. Она действительно шла волнами — сначала мягкими и осторожными, потом всё более широкими. В её глубине жила любовь, но не слабая, не хрупкая, не нуждающаяся в защите. Это была любовь, которая сама становилась защитой.

Вокруг дома вспыхнуло сияние.

Сначала оно поднялось вдоль стен тонкими линиями. Потом развернулось в воздухе прозрачными лентами. Бирюзовый свет побежал по оконным рамам, розовый мягко лёг на потолок, затем оба цвета сплелись в живые волны и хлынули наружу. Дом Натальи перестал быть просто домом. Он стал источником.

На автобусной станции солдаты почувствовали это первыми.

Те, кто стоял у входа, вдруг обернулись. Один из офицеров поднёс руку к груди, будто ему стало трудно дышать. Другой отступил на шаг, не понимая, что происходит. По площади прошла дрожь — не по земле, а по ним самим. Их прозрачные лица исказились. Ружья с штыками задребезжали в руках.

— Что это? — прошипел один из них.

Музыка долетала до них не звуком, а силой.

С ней нельзя было спорить. Её нельзя было остановить приказом. Она проходила сквозь мундиры, оружие, память, злость и старые поражения. Она касалась того, что когда-то было в них человеческим, и от этого призрачные солдаты испытывали не боль, а ужас. Потому что там, где должна была оставаться только мёртвая воля к захвату, вдруг просыпались забытые чувства: стыд, печаль и страх перед светом.

Всадники тоже почувствовали перемену.

Главный среди них стоял у станции на высоком светлом коне. На нём были старинные доспехи, широкий пояс, тяжёлая сабля у бедра и шлем с высокими украшениями, похожими на застывшие крылья. Его фигура была почти величественной, но в этой величественности жило не благородство, а холодная власть.

Он резко повернул голову.

— Нет, — произнёс он.

Конь беспокойно ударил копытом.

Всадник поднял руку, словно пытался уловить направление невидимой силы. Бирюзово-розовая волна уже тянулась над улицами, проходила между крышами, касалась деревьев, старых валов, каменных дорожек и пустых площадей.

И тогда он понял.

— Мы ошиблись, — глухо сказал он. — Центр там.

Один из воинов подъехал ближе.

— Где же он?

Главный всадник направил взгляд в сторону тихого квартала, где стоял дом Натальи.

— В том доме. Все туда!

Наталья увидела их через окно.

Она стояла рядом с роялем, не в силах оторвать взгляд от Луиса, но всё же заметила движение на улице. Вдалеке, за деревьями, между домами, начали появляться всадники. За ними шли солдаты. Они приближались к дому. Уже не спокойно. Уже не как патруль. Теперь они двигались с целью.

— Луис… — хотела сказать она.

Но не успела.

Из глубины земли поднялся гул.

Сначала он был едва слышным, словно где-то далеко просыпалась огромная деревянная конструкция. Потом гул усилился. Пол под ногами дрогнул. Стены дома ответили низким мягким звоном. За окнами вспыхнули бирюзовые и розовые искры, и весь Вердеград будто на мгновение вдохнул.

Земля под старым парком раскололась не разрушением, а светом.

Из зелёных валов, из дорожек, из корней деревьев и камней начали подниматься очертания древней крепости. Не мёртвой. Не грубой. Прекрасной и мощной. Деревянные стены возникали из сияния, как память, ставшая реальностью. Башни вырастали над крышами, ворота проявлялись в воздухе, линии света соединяли улицы, а вокруг города поднимался защитный круг.