Книга Волны любви: Крепость в полумраке, страница 30 – Роберт Фадер

Луис медленно приблизился к роялю. Его пальцы почти с благоговением коснулись гладкой поверхности.

— Думаю… я смогу.

— Я в этом не сомневаюсь, — сказал лис.

Потом он повернулся к Наталье.

— А ты должна сделать то, что умеешь лучше всего.

— Что именно? — не поняла она.

Лис с лукавой важностью поднял лапу, а в следующую секунду — совершенно непонятно откуда — у него появился свиток.

Наталья изумлённо моргнула.

— Откуда ты его взял?

— Не задавай слишком много вопросов, когда чудеса и так идут одно за другим, — важно заметил лис. — Лучше прочитай.

Наталья осторожно взяла свиток и развернула его. Взгляд её сразу изменился.

— Но… это мои слова.

— Разумеется, — сказал лис. — Я не собирался вручать тебе чужую речь. Это то, что ты сама хотела бы сказать, если бы решилась говорить от имени города.

Наталья медленно подняла глаза.

— Хитрый ты всё-таки.

— Не хитрый, а предусмотрительный, — поправил её лис.

Тем временем к ним уже начали подтягиваться люди. Кто-то заметил встроенный в стену рояль. Кто-то увидел Луиса. По крепости быстро распространялось любопытство, и через несколько минут у этого странного музыкального угла собралось немало жителей Вердеграда.

Луис сел за рояль.

Он закрыл глаза всего на одно мгновение, словно хотел почувствовать и город, и стены, и дыхание Натальи рядом. А потом его пальцы легли на клавиши.

Первая нота прозвучала мягко.

Вторая — глубже.

Третья — так, будто сама крепость откликнулась на неё.

Музыка начала рождаться прямо в ночном воздухе. Это была не тревожная мелодия битвы и не торжественный марш победы. Она была другой — светлой, собранной, спокойной и в то же время вдохновляющей. В ней чувствовалась любовь, но не только к одному человеку. В ней жила любовь к дому, к городу, к людям, к возможности сохранить красоту даже тогда, когда вокруг слишком много неизвестности.

Звуки рояля полились по стенам, башням, площадям, переулкам и внутренним дворам. Бирюзово-розовая волна, родившаяся из музыки, распространилась по всей крепости, словно нежное сияние. Она прокатилась по камню, коснулась ворот, осветила лица людей, отразилась в окнах домов, скользнула по деревьям и цветам.

Жители Вердеграда замолкали один за другим.

Тот, кто спорил, обрывал фразу на полуслове.

Тот, кто смеялся слишком громко, вдруг стихал.

Те, кто никак не могли договориться, постепенно разворачивались к источнику звука и смотрели в сторону рояля.

Над крепостью наступила удивительная тишина — не пустая, а наполненная. Люди слушали. И в этой музыке словно узнавали самих себя, только лучших: способных не только радоваться, но и объединяться.

Луис играл, а его мелодия делала то, чего не могли сделать ни крики, ни призывы. Она соединяла сердца.

Наталья почувствовала, что момент настал.

Она шагнула вперёд и поднялась на невысокий каменный выступ у стены. Свет крепости мягко лёг на её лицо и светлую одежду. Рыжевато-каштановые волосы казались почти золотыми в сиянии башен. Ветер слегка тронул её юбку, а в руках она сжимала свиток — но уже почти не смотрела в него. Слова были в ней самой.

Когда музыка стала тише, но не прекратилась, Наталья заговорила.

Её голос был чистым, тёплым и удивительно уверенным.

— Жители Вердеграда! Сегодня с нами произошло чудо. Наш город пробудил свою древнюю силу. Крепость поднялась не для того, чтобы внушать страх, а для того, чтобы защищать нас. Это не игрушка, не случайность и не повод для раздора. Это знак.