Книга Резонанс любви, страница 77 – Роберт Фадер

Они начали подниматься.

Световые ступени вспыхивали под ногами и исчезали за спиной. Чем выше они поднимались, тем сильнее становился ветер. Внизу первый остров музея медленно дрейфовал в сторону Зингера, и от этого у Натальи сжалось сердце: городские фрагменты не просто висели. Их тянуло к центру чужой системы.

Следующий остров оказался частью театра.

Не целым зданием, а внутренним фрагментом: кусок сцены, красный занавес, несколько рядов кресел, золотая лепнина, половина люстры, висящая в воздухе без потолка. Под ногами лежали обрывки программок, но на них не было названий. Только размытые буквы, будто память сама не хотела выдавать себя до конца.

Когда они ступили на сцену, в пустом зале зазвучала музыка.

Наталья остановилась.

Это была не мелодия в привычном смысле. Скорее воспоминание о музыке. Тонкие скрипки, далёкий женский голос, шум аплодисментов, шаги за кулисами, чьё-то взволнованное дыхание перед выходом на сцену.

Луис стал серьёзным.

— Театральная память.

Капитан кивнула.

— Осторожно. Такие фрагменты часто реагируют на эмоции.

— То есть нам всем нужно быть спокойными? — спросила Наталья.

— Желательно.

— Тогда вы зря взяли с собой Луиса.

— Я? — возмутился он.

— Вы вызываете у людей эмоциональные реакции.

Капитан тихо сказала:

— Это правда.

Наталья резко посмотрела на неё.

— Я говорила не о вас.

— А я не уточняла.

Луис провёл рукой по лицу.

— Город в небе, дворцы украдены, Дмитрий Петрович строит энергетическую цепь, а я всё равно каким-то образом оказался главной проблемой.

— Не главной, — сказала Наталья.

Он посмотрел на неё.

Она чуть смягчилась:

— Просто раздражающей.

В пустом зале раздался едва слышный смешок.

Все трое замерли.

— Это были вы? — спросил Луис.

— Нет, — сказала Наталья.

— И не я, — сказала капитан.

Сцена под ногами дрогнула.

Из глубины театрального фрагмента поднялись тени. Не люди — силуэты ролей. Женщина в длинном платье без лица. Мужчина в плаще. Ребёнок с букетом. Старик с тростью. Они не нападали. Просто смотрели. Ждали.

Наталья почувствовала, что остров не хочет отпускать их без ответа.

— Что ему нужно? — прошептала она.

Луис осмотрелся.

— Возможно, действие.

— Какое?

Капитан сказала:

— Театр не любит молчания.

Наталья почти рассмеялась от абсурдности, но смех застрял в горле. Сцена продолжала дрожать. Световой переход к следующему острову не появлялся.

Луис шагнул вперёд.

— Петербург не сцена для Дмитрия Петровича, — сказал он громко, обращаясь к пустому залу. — И мы не его актёры.

Тишина.

Наталья почувствовала, что этого мало.

Она сделала шаг рядом с ним.

— И я не роль, которую мне можно назначить, — сказала она. — Не надежда по приказу. Не резонант по протоколу. Не москвичка в чужой пьесе. Если город зовёт меня, я отвечу сама.

Силуэты качнулись.

Капитан медленно подошла к ним.

— А я не буду больше ловить тех, кого нужно было слушать.

Луис посмотрел на неё.

В её голосе не было эффектности. Только усталое признание.

Тени на сцене отступили.

Занавес шевельнулся, хотя ветра там быть не могло. Из складок красной ткани вытянулась новая золотая дорожка — на этот раз широкая, почти спокойная.

— Театр принял реплики, — сказала Наталья.

— Видимо, да, — ответил Луис.

— У вас обоих были неплохие.

Капитан посмотрела на неё.