Книга Связанные ненавистью. Жестокая академия, страница 116 – Анастасия Милославская

— Мистер Мейсон… — язык становится неповоротливым, словно распух. — Голова… кружится. Сильно.

— Мисс Морр, смотрите на меня, смотрите, — голос лекаря взволнованный, искажённый и глухой, он доносится словно через толстый слой ваты. — Я ведь сказал, сразу сообщите, если станет плохо!

— Я задумалась, заволновалась… — бормочу я, пытаюсь вздохнуть, но лёгкие будто налились свинцом.

Звуки исчезают, свет гаснет. Я чувствую, как тело обмякает, теряя связь с разумом, и проваливаюсь в густую, беспросветную темноту.

Сознание возвращается медленно. Я не понимаю сколько времени прошло. Тело кажется чужим. Я пытаюсь открыть глаза, но веки словно склеены.

Я слышу голоса. Они звучат глухо, как из-под толщи воды, но с каждой секундой становятся всё отчётливее.

— О, Великие Легенды, что с ней?! — голос мисс Эйвери, обычно ледяной и собранный, сейчас звенит от нескрываемого волнения. — Что с девчонкой?! Я тебе голову откручу, Мейсон, клянусь пламенем!

— Ничего серьёзного, мисс Эйвери, — лепечет лекарь, и в его голосе слышится страх. — Ей стало плохо, но она ничего не сказала! Я просто не успел дать восстанавливающее зелье вовремя. Это реакция на синхронизацию, скоро мисс Морр придёт в себя. Её сестра должна поправиться, всё обратимо…

— Плевать мне на её сестру! — грубо, визгливо прерывает его Селеста. — Меня интересует Деви Морр! Она важна для меня. Что за ерунду ты мне передал? Ты сказал, у неё метка истинности?

Внутри меня всё обмирает. Сердце начинает биться в бешеном ритме, грохоча о рёбра, как птица в клетке.

Узнали.

— Да, — торопливо отвечает Мейсон. — Магический сканер показал наличие связи. Но… визуально она даже ещё не проявилась. Я взял на себя смелость проверить, когда она отключилась. Кожа чистая.

Меня затапливает волна грязного, липкого отвращения, смешанного с яростью. Он раздел меня. Этот «добрый лекарь» с пушистыми усами и ласковым взглядом.

Едва я потеряла сознание, он воспользовался моей беспомощностью, расстегнул мою одежду, осматривал моё тело. Грязный, лживый урод. От отвращения к горлу подкатывает желчь.

— Дай-ка я взгляну.

Я слышу цокот каблуков, приближающийся ко мне. Чувствую запах дорогих, резких духов. Прохладные пальцы касаются моей шеи, затем бесцеремонно оттягивают ворот рубашки, открывая ключицу.

Я вся сжимаюсь внутри, превращаясь в натянутую струну.

Только не дышать.

Только не выдать себя.

Я боюсь шевельнуться, боюсь, что дрожь моих ресниц покажет, что я слышу каждое их слово.

— Хм… и правда ничего нет, — задумчиво тянет Эйвери, отпуская ткань моей одежды. — Ты уверен, что это метка?

— Абсолютно. Но, думаю, из-за того, что девчонка полукровка, с меткой происходит нечто странное.

— Нечто странное? О чём ты? — голос Селесты становится деловитым и жёстким. — Главное, чтобы она была здорова. Эта полукровка нужна мне.

— Мисс Эйвери, — голос лекаря понижается до заговорщического шепота, но в тишине кабинета он слышен так отчётливо, будто шипят мне прямо в ухо. — Я проанализировал резонанс. Я думаю, что на ней метка кого-то, в ком течёт кровь Флеймов.

Я срываюсь в ледяную бездну.

Как он понял?

Как узнал?

Откуда?

Я наивно верила, что это можно определить только взглянув на саму метку и то, лишь в случае, когда рисунок проступит чётко.

— Правда? — голос Селесты звенит от хищного, пугающего восторга. — Я знала! Чувствовала!