Книга Связанные ненавистью. Жестокая академия, страница 118 – Анастасия Милославская

— Приведи её в чувство, мне надоело ждать, — командует Селеста.

Я слышу тихие шаги Мейсона, приближающегося ко мне. Он склоняется, и я чувствую резкий, едкий, почти спиртовой запах, который мгновенно прочищает сознание.

Делаю вид, что прихожу в себя. Резко распахиваю глаза, заставляя себя изобразить растерянность.

Надо мной склоняется Селеста.

— Милая, ты меня напугала, — говорит она на этот раз с неподдельной тревогой.

Она волнуется обо мне, как о своей собственности.

Мне становится противно, но я собираю волю в кулак и улыбаюсь через силу.

— Простите, мисс Эйвери. Внезапно стало плохо.

В этот самый момент в тишине кабинета раздаётся глухой стук и тихий, прерывистый стон из смежной комнаты.

— Лекарь Мейсон, — спрашиваю я, вставая, хотя ноги меня не держат. — Что это было?

— Это ваша сестра, — быстро говорит лекарь, его голос на секунду срывается. — Я её отлевитировал в соседний кабинет и оставил с Элизабет.

Мы спешим в соседний процедурный кабинет. На кушетке лежит Аэлла, и её тело бьётся в конвульсиях. Глаза сейчас закрыты, но губы шевелятся, и из горла вырывается тихий, нечеловеческий стон, переходящий в едва слышный шепот:

— Деви… Деви, помоги мне… Деви…

Душа Аэллы жива. Она борется.

Радость, чистая, невыносимая радость, пронзает меня. Но она тут же сталкивается с ледяным ужасом. Я вижу, как её тело сотрясает, как дёргаются мышцы, и этот стон… жуткая, мучительная боль истязает сестру, а я не могу облегчить её страдания.

Слёзы собираются в глазах и падают на щёки, обжигая их. Я бросаюсь к сестре, прижимая её к себе.

— Аэлла, Аэлла, — бормочу я глухо.

Глажу сестрёнку по голове, роняя слёзы на её светлые волосы.

Спустя пару минут она утихает.

— Это положительный знак! — восклицает лекарь Мейсон, потирая руки, и его добрые глаза сияют. — Это великолепно! Я же говорил, что будет прогресс!

— Ей плохо, — мой голос хрипит.

— Простите, но это неизбежно, — голос Мейсона становится мягче. — Даже после того, как человеческая девушка придёт в себя, будет необходима длительная реабилитация. Её психика изломана.

Мисс Эйвери подходит к нам.

— Но я помогу тебе, моя милая, — говорит она, кладя руку мне на плечо. — Как и договаривались. С твоей сестрой всё будет хорошо, я вижу, как сильно ты её любишь.

Поможет, если я буду послушной? Если отдамся Зейлу и стану его племенной кобылой? Этого она потребует. Такова цена.

Я отрываюсь от сестры, смотрю на Селесту и, стиснув зубы, заставляю себя растянуть губы в улыбке, полной фальшивой благодарности.

— Благодарю вас, мисс Эйвери. Если бы не вы… не знаю, что было бы с сестрой и нашей семьёй.

— Мне только в радость, — отвечает она, её красногубая улыбка становится ещё шире, ещё хищнее. — А теперь нам надо поговорить, Деви. Лекарь Мейсон, оставьте нас вдвоём, пожалуйста.

Лекарь Мейсон, поклонившись Селесте, поспешно выходит, оставляя нас наедине. Мисс Эйвери садится рядом со мной на кушетку, её движения плавные и властные. Она берёт мою руку, её пальцы холодны и сухи.

— Только что лекарь Мейсон узнал кое-что, — говорит она тихим, заговорщическим тоном. — Помнишь, я говорила, что метка истинности добавит нам проблем? Но только не в том случае, если она принадлежит правильному дракорианцу, тому, которого я для тебя выбрала.