Книга Кровавый пир, страница 23 – Го Цзинмин

— Даже не способен выстоять против горстки клинков. Как ты сможешь защитить меня?

Ци Лин с трудом поднялся, однако, еще не успев прочно встать на ноги, увидел, что сверху под прямым углом вокруг него опустилась дюжина щитов, высотой с человека – такие использовались солдатами для обороны города. А затем сквозь щели внутрь медленно вошла и дюжина пик, упершись остриями в его грудь, бедра, спину так, что он не смел сделать и лишнего вздоха.

Апостол вскинул голову, собираясь было выскочить сверху, но заметил угрожающе нависшее кольцо серебряных мечей. Они снижались, сантиметр за сантиметром приближаясь к его макушке, а парень упрямо продолжал стоять, не желая склонять голову. Их острые концы пронзили его собранные волосы, кожу на его голове, из неглубоких ранок уже засочилась кровь, но мечи все продолжали непрерывно снижаться…

В конце концов Ци Лин униженно встал на колени.

Он продолжал опускаться все ниже к земле, пока не прижался к ней весь, словно брошенный хозяином щенок, и тогда мечи остановились.

Юноша поднял голову, лицо его заливали слезы. Размытым зрением он разглядел сквозь щель между щитами лицо Инь Чэня – с холодным, безжалостным видом князь развернулся и пошел прочь.

Западная империя Асланд, Гланорт, зал серебряного жреца

— Я вернулась с телом, что вы велели мне отыскать. – Закончив с приветствием, Тэрэя поднялась с ледяной поверхности древнего камня.

На холодном полу перед кристальной стеной лежало мертвое тело мальчика из Коридора Бездны. Окоченелый труп накрывал слой плотной белой ткани, в складках которой угадывались контуры крохотной фигуры.

Тэрэя прикрыла ладонью нос, словно труп мальчика вызывал в ней нестерпимую тошноту.

Однако дело было вовсе не в отвратительном запахе разлагающихся останков – наоборот, тело сохранилось относительно идеально: не пахло гниением, от него несло пронизывающим холодком, напоминающим запах сосновых иголок, замерзших в сугробе.

В Коридоре Бездны круглый год царили влажность и сумрак, ущелье вдоль и поперек укрывали древние заросли ярких болезнетворных грибов, однако на теле не имелось ни следа разложения, что выходило за рамки объяснимого. Женщина была совершенно уверена в том, что этот труп не был трупом в привычном ей понимании, не был обычным телом, состоящим из костей и плоти.

Когда князь достигла конца влекущей нити, сначала она даже усомнилась, верно ли привела ее нить, потому что представшая перед ее глазами вещь – именно «вещь», потому что ничем иным назвать это было нельзя, – совершенно не походила на мертвое тело. Более корректным названием для нее было…

…«оболочка».

Она напоминала пустую оболочку личинки цикады и немного сброшенную кожу змеи. Это была прозрачная куколка, обладавшая всеми признаками цельного человеческого тела: отчетливыми конечностями, головой, чертами лица, однако не имевшая при этом ни скелета, ни внутренних органов, ни крови и сосудов. Тело казалось вырезанным из кристалла полым вместилищем, материал его был полупрозрачным, не твердым и не мягким, слегка напоминающим наполовину засохшее желе. Там, где на лице должны были находиться глаза, не виднелось век, только две пустые дыры, дымящиеся наружу густым холодным паром. На лбу пустой оболочки имелась почти незаметная взгляду тонкая ранка с остатками на ней чего-то клейкого, наподобие смолы черного цвета, которая, казалось, вот-вот исчезнет. Когда Тэрэя отыскала тело, конец влекущей нити оказался ровно в этой ранке – все это время нить вела не к самому трупу, а к остаткам черноты на лбу юноши.