Книга Кровавый пир, страница 79 – Го Цзинмин

— Потому что только после смерти князя апостол может занять его место. – Голос принцессы прозвучал очень слабо, взгляд смотрел в пол.

— Цена становления апостолом Вечного князя заключается в том, что сам он, возможно, никогда князем не станет, – подхватила слова Юхуа Ляньцюань. – Для обычного человека стать апостолом с даром вечности само по себе являлось бы необыкновенной роскошью, от которой сложно отказаться. Но в императорском доме, имеющем на выбор от жрецов разнообразие великолепных даров, никто бы не согласился сотни лет быть обреченным Шестым апостолом. Поэтому многие наследники выбирали крайне соблазнительные дары жрецов. Таким образом императорский дом вновь взобрался на вершину системы князей, и при помощи большого количества чудесных даров его членам удалось добраться до титула Пятого, Четвертого князя и даже пересечь труднопреодолимое разделение и занять места князей высших рангов. В Асланде настал очень опасный период: начиная с Первого князя и до Шестого все места вновь стали принадлежать императорскому роду. Но в то же время ливень над вместилищем духовной силы уже не шел, рост воды замедлился, поэтому серебряные жрецы не возражали против нескольких, на первый взгляд, слишком высоких волн, ведь как бы высоко они ни поднимались, через секунды уже стихали. Наблюдатели-жрецы живут вечной жизнью, поэтому, когда они оглядывались на несколько десятков – или даже сотню – лет, поверхность воды для них все равно оставалась практически неподвижной. Так серебряные жрецы, воспользовавшись человеческой алчностью, превратили дар вечности из незатихающих волн внутри императорского дома в пару одиноких точек. Вечный князь и Вечный апостол превратились в две одинокие волны на стоячем пруду, что медленно, но неумолимо поднимались, становясь все дальше от его поверхности, превращаясь в покачивающиеся над ней две тоненькие, одиноко тянущиеся ввысь нити… И теперь из этих нитей осталась лишь одна.

Ляньцюань замолчала.

Во всей комнате воцарилась тишина, даже еще мгновения назад неугомонный Ци Лин затих.

От мертвой тишины чуть звенело в ушах.

Голос у Ляньцюань был прекрасен и приятен, и все же вслед за его звучанием парень словно видел, как перед ним разворачивалось ужаснейшее полотно, словно кто-то раскрыл пропитанное кровью знамя – знамя с ни с чем не сравнимой великолепной вышивкой, но давно покрывшееся ранами и рваными дырами.

Судьбой всего императорского рода безжалостно распоряжались. Кто по незнанию, а кто прекрасно сознавая – они все безоглядно бросились в эту кровавую чистку, сыграли роль в собственном безмолвном убийстве.

Не во что тебе одеться – я разделю с тобою свой наряд^[1].

Каждый облачился в общее окрашенное кровью парадное одеяние.

— Разве не жестоко? – Ляньцюань посмотрела на дрожащий взгляд Ци Лина, на ее лице появилась печальная улыбка. – Готов слушать историю дальше? Вот где лежит начало настоящей жестокости. Ты же не полагаешь наивно, что для стоящих даже ниже Вечного князя Седьмого князя и Седьмого апостола мир лишен борьбы и полон спокойствия?

Западная империя Асланд, Ренн, совещательный зал резиденции

Атмосфера в совещательном зале стояла гнетущая, от задувающего снаружи морозного ветра лицо каждого присутствующего слегка отдавало синевой.