Книга Чудесные механизмы, страница 182 – Цинхань Цэцэ

— Раз вы из властей, к чему вам подстраивать ловушку для такого маленького человека, как я? Все, что осталось от рода Чу – лишь несколько разрушенных строений да один калека, чем мы заслужили ваше внимание?

— Господин Чу слишком скромен, на самом деле мы давно вами восхищаемся. – В этот момент тюремщик услужливо принес два стула, А-Нань взяла один и села, приняв расслабленную позу. – Слышала, господин Чу уже в шестнадцать лет возглавил Цех Разведения Огня в мастерской Чжоцяо, самый молодой начальник Цеха в истории.

— Это все дела былые, теперь я просто калека, госпожа, не стоит больше об этом говорить, – хрипло сказал Чу Юаньчжи, прислонившись к стене и не двигаясь

— Калека? А вот я так не думаю. За последние два месяца вы совершили несколько громких дел.

Эти слова А-Нань вызвали у Чу Юаньчжи удивление, он с недоумением поднял на нее глаза.

— В восьмой день четвертого месяца ваше уникальное семейное искусство «Шестиконечный гром» было применено в Шуньтяньфу, в результате чего были дотла сожжены Три больших дворца Запретного города, – А-Нань с удовлетворением наблюдала, как на лице Чу Юаньчжи появляется ошеломленное выражение, и продолжала: – Кроме того, несколько дней назад на почтовой станции Ханчжоу вспыхнул пожар, погиб евнух, прибывший из столицы расследовать дело о поджоге Трех дворцов. Так вот этот евнух, по фамилии Бянь, перед смертью оставил иероглиф «Чу» – фамилию вашей семьи.

— Не может быть! – воскликнул потрясенный Чу Юаньчжи

— Почему же не может? Если рассуждать логически, я считаю, очень даже может. – Самодовольно улыбаясь, А-Нань чуть ли не закинула ногу на ногу. – Вы тайно пробрались в столицу, сожгли Три больших дворца с помощью «Шестиконечного грома», а затем обнаружили, что евнух Бянь проследил за вами до Ханчжоу. Тогда вы, недолго думая, подожгли почтовую станцию, чтобы убрать свидетеля вашего преступления. Кто бы мог подумать, что Небесное правосудие не дремлет! Перед смертью евнух Бянь оставил имя убийцы, позволив нам выйти на ваш дом. Но даже когда мы, расследуя преступление, пришли к вам, вы попытались применить механизмы, спрятанные у вас в доме, что привело к огромным потерям среди расследующих это дело. Какое ужасное преступление!

— Этого не было! – Чу Юаньчжи протянул вперед свои дрожащие руки, оправдываясь. – Чтобы покинуть мастерскую Чжоцяо, я заплатил цену – покалечил свои руки. Госпожа, посмотрите на меня, калеку, как я мог устроить поджоги в Шуньтяньфу и на почтовой станции, как я мог убивать людей?

— Вот как? А кто сказал, что покалеченными руками нельзя убивать? Я видела, как вы прошлой ночью пытались убить нас – действовали безжалостно.

— Прошлой ночью я действительно… я заслуживаю смерти. – Лицо Чу Юаньчжи посерело. – Я думал, что вас подослали люди из мастерской Чжоцяо, чтобы доставить мне неприятности…

— Всего лишь подумали, и этого стало достаточно для такого жестокого нападения? Господин Чу, а вы действительно привыкли на широкую ногу действовать! Не зря ваши предки создали такое выдающееся искусство, передававшееся из поколения в поколение.

— Гром и огонь опасны, они способны погубить бесчисленное количество невинных жизней, а наше семейное искусство «Шестиконечный гром» – мастерство особенно опасное и злое. Если такое губительное мастерство исчезнет вместе с моими руками, это будет благом для мира. – Чу Юаньчжи говорил тихо, но в голосе его чувствовалась решительная твердость. – Поэтому я и предпочел отдать сына работать в таверну резать кур и уток, чем позволить ему узнать эту семейную тайну. Я хочу, чтобы наше семейное учение прервалось на моем поколении, навсегда исчезнув из этого мира!