Книга Чудесные механизмы, страница 193 – Цинхань Цэцэ

Ее тихие слова поразили Чу Юаньчжа как гром. А-Нань с удовлетворением смотрела на него, зная, что ее догадка верна.

— В архивах двадцатилетней давности все записано: среди погибших при пожаре – те двое затоптанных – были муж и жена по фамилии Цзинь, проживавшие в квартале Цинхэ города Ханчжоу. Они втроем с дочерью отправились в Сюйчжоу навестить родных. Их дочери в том году было восемнадцать, ее лицо было обожжено в пожаре… А, господин Чу, так ваша жена тоже из семьи Цзинь? И на щеке у нее шрам от ожога…

Лицо Чу Юаньчжи посерело, он плотно закрыл глаза, словно желая умереть прямо сейчас и попасть прямо в руки Владыке Яньло.

— Как жаль, что твоя жена до сих пор не знает, что тот пожар устроил ее двадцатилетний супруг – но совсем скоро, когда тебя будут казнить, приговор зачитают публично, и уж тогда ты ничего не сможешь скрыть. – Присев перед ним на корточки, А-Нань вздохнула и покачала головой. – Господин Чу, если не будешь с нами сотрудничать, боюсь, секрет, который ты предпочел бы унести в могилу, скоро станет известен твоей жене. Эх, а она, я смотрю, очень слаба здоровьем, как она выдержит такой удар?

Дыхание Чу Юаньчжи участилось, его иссохшие губы застыли раскрытыми, но в горле стоял ком, он не мог издать ни звука.

— Ну ладно, пойду к твоей жене, утешу ее… – А-Нань отряхнула платье, делая вид, что собирается уйти.

В момент, когда она поднялась, ее подол дернулся.

Чу Юаньчжи ухватился за ее одежду.

С отчаянной яростью он мертвой хваткой вцепился в платье, казалось, даже если бы ему сейчас отрубили руку, его сжатые пальцы ни на йоту не ослабели бы.

А-Нань медленно наклонилась, уставилась в лицо Чу Юаньчжи, словно желая заглянуть в его душу. Снова протянула ему персик и спросила:

— Господин Чу, будете?

Чу Юаньчжи помолчал, наконец поднял свою дрожащую руку и взял у нее персик. Не очищая фрукт от кожи и не стирая ворса, он сунул его в рот и стал машинально жевать, кусок за куском. А-Нань внимательно смотрела на него, на ее лице не было и тени радости.

— Господин Чу, теперь расскажете, как все было? – спросила она, когда Чу Юаньчжи доел персик.

Чу Юаньчжи медленно выпрямился. Голос его все еще был хриплым, но на лице уже не было беспокойства.

— Я все расскажу правдиво и позволю делать со мной что угодно. Только умоляю, не карайте жену и сына, а еще… не дайте супруге узнать правду о том происшествии.

А-Нань уже хотела сказать: «Ты еще торгуешься?» – как вдруг услышала бесстрастный голос Чжу Юйхэна:

— Разрешаю.

Она взглянула на юношу, на его спокойный и строгий вид, и на мгновение подумала, что это слово ему очень подходит.

Цзинь Би-эр, выплакавшая дома глаза до состояния гнилых персиков, никак не ожидала, что муж, еще два часа назад томившийся в тюрьме, сейчас, сопровождаемый лично Чжу Юйхэном и А-Нань, вернется домой. Рыдая, она сжала Чу Юаньчжи в объятиях. Тот, чувствуя вину, молча сжал ее ладонь, ничего не сказал и повел А-Нань и остальных в задний зал.

Следуя указаниям Чу Юаньчжи, люди Вэй Ханчжи приподняли кирпичи во внутреннем дворе и начали копать вниз. А-Нань, подобрав подол, подошла к груде щебня позади. Просевшее посередине место было входом в тот самый подвал, железная крышка-сетка, висевшая ранее на балке, давно упала вниз и, лишенная поддержки, сплющилась в плоскую груду металла, все еще опутанная сетью из тонкой стальной проволоки.