Книга Чудесные механизмы, страница 227 – Цинхань Цэцэ

— Его фамилия Ань, – сквозь зубы выдавил тот.

— Ань… такой же иероглиф, как у Бянь Цуньаня? – с улыбкой уточнила А-Нань.

Мужчина побледнел от ужаса, ноги его подкосились, и он оперся на стену, лицо его стало белым.

— Иероглиф «Ань» из слова «спокойствие», – с усилием сказал Чжо Шоу.

— Так разве это не один и тот же иероглиф? – усмехнулась А-Нань. – Кстати, господин Чжо, в прошлый раз, когда мы упомянули Бянь Цуньаня, вы еще говорили, что не знаете его.

Сердце Чжо Шоу екнуло, он украдкой взглянул на Чжу Юйхэна, но увидев, что его лицо спокойно, собрался с духом и ответил:

— Тогда вы внезапно заговорили об этом человеке, я действительно не сообразил, о ком шла речь. Потом уже догадался, что если вы говорили о евнухе Бяне из оружейной мастерской Вангун, то действительно двадцать один год назад мы пересекались с ним на почтовой станции в Сюйчжоу.

— У господина Чжо прекрасная память, даже мимолетную встреча на почтовой станции запомнили так четко!

В любое другое время ее наступательная манера уже привела бы Чжо Шоу в ярость, но рядом сидел наследный внук императора, он был на ее стороне, а поэтому военному оставалось лишь отражать атаки этой лисы, пользующейся властью тигра ^[157]. Он ответил:

— Все-таки в ту ночь при пожаре выжили лишь мы трое, да и после того я несколько раз слышал о евнухе Бяне.

— Неужели? – А-Нань сияюще улыбнулась и самым обычным тоном задала заготовленный разгромный вопрос. – А разве не потому вы его так хорошо запомнили, что напали на него с ножом?

Чжо Шоу резко вскочил, пальцы его судорожно сжались, и фарфоровая чашка в ладони разлетелась со звоном. Тот мужчина, все время сжимавшийся в клубок у стены, побледнел еще сильнее. Улыбка не сходила с лица А-Нань, довольная реакцией Чжо Шоу, она заговорила еще звонче:

— Господин Чжо, не ожидали, правда? В ту ночь на крыше, окруженный пламенем, находился один человек, он сверху все увидел. Мы отыскали его, и он подтвердил, что действительно видел, как вы схватили Бянь Цуньаня… – тут А-Нань оглянулась, взглянула на того бледного тощего мужчину и неспешно продолжила: – …Ударили ножом, хлынула кровь.

Чжо Шоу стиснул зубы, мертвой хваткой сжал кулак, оставшиеся осколки фарфора порезали ему руку, по пальцам потекла кровь.

— Однако, изучая архивы той почтовой станции, я все никак не могла понять. В конце концов, там написано лишь, что евнух Бянь спрятался в колодце, благодаря чему избежал участи прочих, кто сгорел заживо. Он выжил, вылечился и был отправлен служить во дворец в Интяньфу. Если бы вы тогда действительно ударили его ножом, да еще и оставили ему такую серьезную рану, почему же в архивах она не была упомянута? – Сказав это, А-Нань подошла к тому мужчине. – И тут я подумала, а ведь у вашей тогдашней невесты, Гэ Чжии, на руке тоже был ужасный большой шрам, который ей нанесли в юности, когда она тайно решила изучить семейное мастерство.

Сказав это, она схватила правую руку мужчины, закатала рукав и продемонстрировала ее Чжо Шоу и Чжу Юйхэну. На стыке тыльной стороны ладони и запястья мужчины проступал старый шрам, глубокий, длинный и страшный.

— В конце концов, можно притвориться, что лицо было обожжено и изуродовано огнем, но вот шрам на руке не может внезапно исчезнуть, поэтому тот удар ножом вы, Чжо Шоу, были просто обязаны нанести. – А-Нань холодно отпустила руку мужчины, позволив ему, трясущемуся как в лихорадке, рухнуть на пол.