Книга Чудесные механизмы, страница 245 – Цинхань Цэцэ

В кромешной тьме виднелась лишь извивающаяся светящаяся голова дракона, зона шеи золотого дракона уже стала ярко-красной, пламя длиной в целый чжан светило так ярко, что практически освещало карниз на самой вершине пагоды. Однако самой конструкции крыши уже не было видно, потому что наверху осталось лишь почерневшее от чрезмерного жара пятно. В тот миг, когда Гэ Чжия подняла голову, чтобы осмотреться, участок деревянной колонны, обвитый ярко-красным телом дракона, наконец с грохотом вспыхнул. Внезапно появившийся огонь грозно осветил пагоду изнутри.

Все четверо на втором этаже тоже невольно подняли головы и посмотрели наверх. Чжу Юйхэн увидел, что на самом верху кирпичного сердечника пагоды конец перил, обвивая ослепительного золотого дракона, переходил в круглую деревянную панель, покрытую красным лаком и поддерживавшую всю высокую пагоду и драгоценное навершие колонны. И сейчас извергающийся вверх яростный огонь, словно изрыгаемый прямо из пасти золотого дракона, бил прямо в самую вершину пагоды.

Это зрелище, полное отчаяния и мощи, ужаса и великолепия, было точь-в-точь копия того, что он увидел, обернувшись на пылающие Три больших дворца.

Пламя пылало, освещая пагоду и заливая ее ослепительным кроваво-красным светом, но Гэ Чжия не обращала на это внимания, она развязала шелковый мешочек на поясе, затем взяла свой плоский железный лом и принялась вскрывать крышку гроба.

Наверху А-Нань отчаянно удерживала трубку, но никак не могла остановить ее медленное скольжение. Стиснув зубы, она крикнула Гэ Чжие внизу:

— Неужели тебе нужно лишь забрать кости родителей, и больше ничего не важно?

— А зачем мне думать о чем-то еще? Не моего ума дело, – огонь внутри пагоды и молнии снаружи переплетались, Гэ Чжия взглянула на А-Нань, ее мерцающее лицо казалось жестче, чем железо в ее руках. – Виноват лишь проектировщик этой пагоды, не понимающий ужаса молний!

Сказав это, она уперлась ногой в табурет, на котором стоял гроб, вставила плоский конец железного лома в щель крышки, слегка покачала им из стороны в сторону, чтобы ослабить гвозди, и собралась открывать гроб.

— Что, ты правда не собираешься дать матери упокоиться с миром? – А-Нань сверху продолжила громко спрашивать. – Когда она спасала тебя, то поклялась, что, если ты используешь украденные знания, она умрет без места для погребения, ты хочешь исполнить эту клятву за нее?

— Я, наоборот, хочу дать матери упокоиться с миром! – выкрикнула Гэ Чжия и лишь тогда осознала, что проговорилась, признав свою личность.

Но дело уже было сделано, она стиснула зубы, больше не скрывая, лишь тише, словно утешая себя, пробормотала:

— Я не виновата! Поэтому моя мать и не должна нести за меня вину, я не могу позволить ей сгореть здесь и никогда не обрести покоя!

Сказав это, она больше не обращала внимания на окружающую обстановку, позволила молниям и огню освещать себя, а сама отчаянно, изо всех сил продолжила взламывать красную крышку гроба под аккомпанемент торопливого и неритмичного ливня. В тот миг, когда она подняла и грубо отбросила крышку гроба, ее безумные движения внезапно остановились.

Внутри гроба была лишь мутная вода, а ее железный лом уже погрузился в нее. Не успела она опомниться, как всепоглощающее ощущение паралича хлынуло в нее через ладонь, распространяясь по всему телу. Всего на одно сердцебиение она застыла, перед глазами потемнело, и в следующий миг она рухнула на пол, все мышцы тела дрожали и дергались в судороге, которую она была не в силах остановить.