Книга Шрамы седьмого чародея, страница 33 – Алессандра де Амальфи

Я сжал челюсти, напрягся, но прерывать не стал.

— Невысокий вроде, говорили, светлый, как с севера приехал, и нос поломанный у него, хотя девчонки в таверне так хихикали, понравился им…

— Холден… – тихо обронил я.

— А? Не-не, там как-то по-другому было… Ат… Ателье…… От… Отелло, во!

— Ателла?

— А, ну да, или так. И у него бабское имя, да что ж это такое!

Я расхохотался. Громко, раскатисто. Наемник подумал, что его шутка удалась, и прерывисто хихикнул, но веселило меня, разумеется, иное. Птенчик покинул теплое гнездышко, чтобы насолить мне? Набрал кучу неумех – и одного полудурка, – чтобы пощекотать мне нервы? Едва ли. Долгие годы взаимного отвращения не мешали мне знать, что он за человек: он бы и пальцем о палец не ударил, если бы это могло показать, что он все еще видит во мне соперника. Холден считает себя лучшим чародеем, лучшим членом Верховного совета, лучшим учителем и человеком. Это я мог ворваться на его пир и затеять ссору. Он горазд только на колкие фразы и неловкие угрозы в стенах Ателлы. Говорит – не делает.

Или делает, когда я не вижу.

— Стой… – Вино закончилось, и я опустил бокал на пол, почувствовав, как по руке пробегает дрожь. – Это он раздал кулоны?

— Не знаю, говорю ж, он так, просто неподалеку был, неместный, вот и запомнили, а конверты утром в деревне нашли…

Он болтал и болтал без умолку, будто за это ему заплатили еще больше, чем за проникновение в мои покои. Я перестал слушать. Если герб с восемью звездами принадлежал Холдену, в этом не было ничего удивительного. Убить Иветт, чтобы выставить меня неумелым Верховным, провалившим задание, которое даже не успел начать. Поделиться с виконтом Дювалем фрёконом, чтобы тот сумел схватить и удержать меня, а потом выставить слабым и безответственным. Подослать наемников, чтобы…

— Даже видь я пятый сон, вам бы все равно не удалось меня убить, – закончил я мысль вслух. Голос прозвучал куда более озадаченно, чем ожидалось. – Да и чем это ему поможет?..

Дети, которые становились чародеями, не знали семей друг друга, потому что у большинства из нас их не было. Или их не желали вспоминать. У нас не было домов, где нас ждали, денег, чтобы жить за пределами башни, и уж точно – семейных гербов. Поэтому восьми звезд не встретить в учетных книгах. Тобиас зря искал, ведь если герб существует только для того, чтобы ставить им подпись на контрактах, куда совестно вписать имя, его наследием никто не заинтересуется.

— Так нам и не надо тебя убивать, – удивленно вставил наемник. – Не было в письме такого.

Я, в раздумьях уставившийся в окно, резко повернул голову и кашлянул, чтобы скрыть удивление.

— А что было?

— Забрать да притащить на пристань, – просто объяснил он. – Еще мешочек какой-то дали с пылью, но я его об ветку порвал. Так воняла, жуть!

Повторяешься, Холден. Однажды фрёкон уже не помог. Глупо полагаться на него снова.

— Считай, ты работу выполнил. – Я встал с кресла, сделал несколько шагов к наемникам и бросил лысоватому его кулон. – Только путь немного сокращу. В последнее время на волнах мне дурнеет.

Я ворвался в спальню Холдена, не дожидаясь утра, но обнаружил лишь пустую постель. Сел на нее, осмотрелся, закинул ногу на ногу. Безрадостное зрелище: в комнате жило безликое нечто, а не чародей, который должен был обзавестись памятными мелочами и хоть чем-то, что указывало бы на его характер. Тень без зачатков мысли и воли.