Книга Шрамы седьмого чародея, страница 34 – Алессандра де Амальфи

У него на это были годы. Даже десятки лет. Но он оставался тем, кем был всегда: человеком, который больше хотел казаться, нежели быть. Яркие перья снаружи и холодная пустота внутри.

О том, что в этом мы похожи, я упорно старался не думать.

Я принялся ждать. Рано или поздно Холден вернется из таверны или где там его боги носили – не лично же он хотел встретить меня в порту! Я страстно желал распять его за наглость и отдать его дрянное тело на съедение свиньям, но разумное начало подавило ярость. Нам следовало наконец поговорить. Серьезно, без издевок и шуток. Это зашло слишком далеко. Настало время, когда вставлять палки друг другу в колеса стало не просто злой забавой – это могло повлиять на выживание всего сущего.

Сначала я вслушивался в каждый шаг, звучавший за дверью, но прозвенел колокол, и ученики заполнили коридоры, спеша на занятия и переговариваясь. Шум превратился в нестерпимый гул. Я спрятал лицо в ладонях. Мне не удавалось придумать, как начать разговор. Сказать: «Слушай, кажется, мы не с того начали»? Или: «Пора положить конец вражде»? Смешно. Да и увидев его рожу, я, скорее всего, захочу размазать ее по ближайшей стене, не более. Благие намерения не всегда заканчивались благими делами.

Плеча что-то коснулось. Я подавился вдохом, но тут же вскочил, делая вид, что услышал, как скрипнула дверь и половицы.

Тристрам смотрел на меня широко распахнутыми глазами.

— Ч-ч-что ты тут делаешь? – пробормотал он. – Нет, не так… ч-ч-что ты с ним сделал?

— Видишь кровь? Чувствуешь запах магии? – спросил я и невольно фыркнул, когда ноздри Тристрама едва заметно расширились. – Нет его тут. И не было.

— Он не явился на занятие, так что я пришел… Ты что тут забыл?

Голос стал строже. Тристрам напрягся, будто на самом деле в чем-то меня заподозрил. Брови сдвинулись к переносице, руки он убрал за спину. Даже ветер за окном завыл, чтобы стало еще неуютнее.

— Искал, как и ты. Кьяра на месте?

Я ответил отстраненно, уже смотря в сторону двери. Верный пес редко действовал сам. Возможно, хозяйка дала команду.

— На месте, – помрачнев, кивнул Тристрам.

Что-то тянуло спросить, в чем дело, но я проигнорировал это чувство и вырвался в коридор. Магия пульсировала на кончиках пальцев, готовясь к удару, словно тело знало больше, чем разум, и предчувствовало опасность, но вокруг были лишь стены, двери, окна и редкие ученики младших курсов, не занятые учебой в столь раннее время. Остановившись перед входом в кабинет главы Гептагона, я глубоко вздохнул. Еще раз. Еще. С первой Верховной можно спорить, но заявляться в гневе опасно – она сильнее, глупо это отрицать.

Дверь открылась, словно приглашая войти.

— Не стой на пороге, – холодно бросила Кьяра.

Я сделал два шага, все еще борясь с неуверенностью. И откуда она взялась? Дурное, дурное чувство. Я чуть прокашлялся, заговорил:

— Хотелось бы прояснить…

И рухнул на пол.

Не смог и головы поднять: сверху придавило чем-то тяжелым, обжигающим даже через одежду. Шрамы на спине отозвались ноющей болью. Жжение в пальцах, напротив, пропало. Совсем.

Я вспомнил, о чем спросил Тристрама, и тут же принюхался.

— Фрёкон слишком опасен для нас самих, поэтому применять его на тебе мы бы не стали, – послышался нежный голос Лорелеи. Пугающее несоответствие интонаций и смысла. – С возвращением, Эгельдор.