Книга Потомок седьмой богини, страница 106 – Алессандра де Амальфи

До ушей донеслось восторженное многоголосое «ах!», и я, проследив, куда направлено всеобщее внимание, обратил взор к высокому своду храма. В лучах солнечного света кружились две бабочки: черная с крупными оранжевыми пятнами и чуть просвечивающая фиолетовая, окруженная бледными искрами. Иветт рассмеялась, от возбуждения чуть задергав плечами.

— Как чудесно! – выдохнула она. – То, что бабочки так часто сопровождают наши встречи, наверняка что-то значит.

Я не стал отвечать, что не видел в этом ничего хорошего. Неприятное предчувствие горечью коснулось кончика языка. Я с трудом сдержался, чтобы не поморщиться и своим видом не омрачить атмосферу торжества.

Священнослужитель начал церемониальную речь, но начало я прослушал. Мысли метались из стороны в сторону, пытаясь найти причину этого гадкого вкуса, разобраться, куда вела нить, берущая начало в тревожной дрожи пальцев короля. Почему сам я не мог избавиться от чувства, что в спину воткнут взгляд, тогда как стоящие за ней фрейлины разглядывали лишь результат своих трудов – сложную прическу леди Иветт и ее густо покрытые румянами щеки. Отвлечься от мыслей помогла тяжелая рука священника: он коснулся моей макушки – хотя я назвал бы это ударом, – окропляя ее каплями смеси из семи ароматных масел, а затем проделал то же с невестой, и она ощутимо прогнулась под его рукой.

— Куда бы вы ни отправились, Семеро последуют за вами, но боги немилостивы к тем, кто нечестив. Будьте друг другу семьей, поддержкой, любовниками и друзьями. Жена, будь к мужу нежна. Муж, будь справедлив.

Я едва не рассмеялся. Подавил порыв, но челюсти свело болью. Боги обожают грешников – именно им испокон веков даруются богатства, сила и власть. А если все и достается праведнику, то он быстро понимает, что выбрал неверный путь. Даже при жизни Краарис и Редрами не церемонились с теми, кто им не нравился, и определенно не переживали о чужой доле – ими двигало совсем иное.

Наши с Иветт ладони все еще соприкасались. Мышцы слегка ныли. Священник обвязал наши предплечья широкой белой лентой, затянув хитроумный узел, и жестом предложил подвигать руками, чтобы убедиться в нерушимости уз.

— Отныне ваши судьбы переплетены, и боги стали тому свидетелями. Лучше всего клятвы закрепляют кровь и поцелуи, но мы не намерены устраивать кровопролитие в храме. – Служитель Семерых сделал паузу, будто позволяя гостям посмеяться над шуткой, однако никто не потрудился ответить ему даже улыбкой. – Прошу, подтвердите данные обещания.

Я не слышал ничего из того, что якобы пообещал – кажется, об этом говорилось в самом начале, – но это, разумеется, не должно было как-либо повлиять на исход торжества. Впрочем, вероятность того, что в Тэлфорде свадебные клятвы сильно отличались от тех, что давали в других местах, нещадно мала, а мое безразличие к ним оставалось прежним. Я чуть наклонился, чтобы приблизиться к невесте. Она бросилась навстречу с обезоруживающей страстью, неуместной и потому так интригующей в стенах храма.

Я прикрыл глаза, вспоминая, каково это. Успел позабыть, когда в последний раз целовал кого-то, не будучи в беспамятстве от выпитого и уж тем более в полностью здравом уме – прихоть из прошлой жизни. Иветт оказалась умела. Вероятно, бунтарства в ней было все же больше, чем я предполагал изначально, и подготовкой к браку с королем она занималась не только на уроках – впрочем, может, и с учителями.