Книга Потомок седьмой богини, страница 111 – Алессандра де Амальфи

В наших общих покоях приятно пахло цветами и воском. Свечей было немного, достаточно лишь для того, чтобы разглядеть размытые и оттого лишенные недостатков очертания. Кровать призывно укрывало полотно бордового бархата. Едва я успел закрыть за собой дверь, Иветт спустила роскошное платье с плеч и вынула из волос заколку, позволив светлым локонам упасть на нежную, почти не тронутую солнцем кожу. Последняя мысль заставила улыбнуться. С точки зрения традиций ее можно было понять двояко.

Она стояла ко мне спиной, будто чего-то ждала, но я лишь вежливо любовался. Вот и ееподарок. Звездное небо медленно стекало с изящной фигуры, обнажая все больше и больше мест, что, впервые встретив Иветт, я и не помышлял увидеть, а затем беззвучно упало на пол. На коже остались лишь тонкие цепочки, несколькими линиями тянущиеся от ее шеи к талии – украшение, предназначенное лишь для моих глаз, – которые тихим перезвоном отзывались на каждый шаг, что она делала, приближаясь. Округлые формы и мягкие линии, которыми обладала Иветт, безусловно, привлекали мужчин. Наверное, умей я влюбляться… впрочем, я никогда этого не узнаю.

Ее руки коснулись моих пальцев, подцепили ткань перчаток и стянули их, сразу обнажив место, что я пожелал бы оставить напоследок. Я позволил себе коснуться ее талии и едва не вздрогнул, обжегшись огнем, что пылал внутри. Для нее это стало сигналом – уже через мгновение солнечный сюртук составлял компанию ночному небу, а пуговицы едва не отрывались от рубашки под напором требовательных пальцев. Не получив в ответ той же страсти, Иветт отстранилась и заглянула в мои глаза.

— Все в порядке?

Моя жена не должна была задавать этот вопрос – точнее, я не должен был ей этого позволить. Стянув чуть шуршащую ткань и избавившись от брюк, я прижал Иветт к себе со всем пылом, что мог изобразить; казалось, даже раскраснелся. Сдавленные выдохи слетали с ее губ вперемешку с взволнованным смехом. Чтобы скрыть отсутствие того же воодушевления, я ласкал ее шею, затем спустился к груди и ниже, но она вдруг заставила меня вернуться к ее лицу, и горячий шепот осел на щеке испариной.

— Я люблю тебя.

Ох, какая неприкрытая, безыскусная ложь, госпожа Дюваль. Я ожидал от вас большего.

Понадобилось время, чтобы понять, что годы берут свое, даже когда тело молодо и прекрасно. Я не ощущал ни капли влечения и желания, и потому пришлось прибегнуть к магии; думал, что смогу сделать без нее хотя бы это, но вновь ошибся.

Навык третьего года обучения в чародейской школе пригождался, как правило, в иных ситуациях, но я всегда умел находить нестандартные пути.

Кровь забегала по венам, ускоряясь, придавая сил, разогревая плоть изнутри. Желание проснулось так, словно прежде я подавлял его, прятал изо всех сил, бросив вдогонку несколько проклятий, – вспыхнуло, охватив тело с ног до головы. Украшающие тело цепи приятно холодили – короткие всплески реальности, после которых игра вновь нас поглощала. Пыл Иветт был искренним и оттого обескураживающим. На краткий миг я подумал, что могу представить, почему ее потеря так ранила Фабиана, почему он так отчаянно захотел наказать весь мир за то, что его лишили ее любви. И тут же ощутил укол, вспомнив его лицо во время церемонии: смесь ревности, беспокойства и наигранной радости. Как будто он знал, что по глупости отдал мне самое дорогое, что мог иметь, а я, как и полагалось подлецу из историй времен его детства, принял этот подарок. Но было в короле и что-то еще. Что-то, чего я не мог прочесть, чего не видел за сложной, мастерски сделанной маской.