Книга Потомок седьмой богини, страница 69 – Алессандра де Амальфи

— Скучаете по дому, миледи?

Иветт обернулась на мой голос и засияла. Я знал, какое впечатление произвожу на женщин – мое присутствие волновало их не так, как тяжелый взгляд короля. На него они могли надеяться и полагаться, я же виделся вершиной, которую хотелось покорить лишь ради того, чтобы иметь это в послужном списке. Верховный чародей, горделивый мерзавец с лицом юнца. Порой мне нравилось сладостное ощущение всеобщего восхищения и липких взглядов, но бывали дни, когда я мечтал снова стать неотесанным грубияном со спутавшейся русой копной и едва видящим правым глазом, в чью сторону если и смотрели, то с пренебрежением и страхом.

— Я пожила там достаточно, – пропела Иветт. – Пришла пора познакомиться с другими людьми и климатом.

Я учтиво кивнул, не желая развивать тему, и, как только Иветт разомкнула губы, чтобы вновь заговорить, повернулся к королю.

— Утром к вам зайдут стражники, которых я уличил в пренебрежении своими обязанностями. Примите меры, Фабиан, и объявите подчиненным, что отныне у виверны могу бывать лишь я.

Король нахмурился, явно недовольный тем, что я отдаю ему приказы.

— Это поможет с ней справиться? – сухо уточнил он.

— Более чем.

В благодарность я неглубоко поклонился, после чего повернулся к Иветт, чтобы тем же жестом попрощаться и с ней. Уголок ее губ неуверенно дрогнул, словно кто-то потянул за ниточку – в глазах улыбка не отразилась ни на миг.

— Вы так внезапно покинули нас. Снова. Что-то стряслось?

— Мелочи, – отмахнулся я, бесстыдно подмигивая будущей королеве островов. – Просто неожиданно выяснил, что следует исправить кое-какое важное заклинание.

* * *

Отношения с Ниррити наладились вмиг – нужда в воспитании, дрессировке и прочих воздействиях на виверну отпала. Отныне я всегда где-то в глубине души понимал, где она находится, чем занимается и что чувствует, пусть и не мог объяснить, откуда это понимание берется. Просто знал это, как то, что солнце встает на востоке, люди рождаются и умирают, а дождь падает с неба на землю. И как то, что удушающая тьма подземелий – не место для вольнолюбивого животного.

Несмотря на то что выход, предназначенный для полетов виверны, был предусмотрен, им, судя по всему, ни разу не пользовались: железный люк покрылся ржавчиной и мхом, став недвижимым, как скала. Если бы его раскрывали хоть раз с тех пор, как Ниррити заточили в этом жалком подобии жилища, то для этого, вероятно, потребовался бы десяток стражников. Впрочем, неудивительно, что никто не решался навещать мою новую спутницу жизни – в арсенале тэлфордских служащих не было огнеупорной брони.

При моем уровне владения магией для заклинаний подобного толка не требовалось произносить заученные тексты, следовало лишь отчетливо вообразить, как люк отворяется и взору предстает мучительно прекрасное полотно закатного неба. Как только свежий воздух ворвался в залу, Ниррити дернулась ему навстречу.

— Не спеши, душа моя, – попросил я, глядя, как виверна пытается вырваться на свободу. – В цепях далеко не улетишь.

Секунда усилий, и плотно прильнувшие к коже виверны стальные путы разомкнулись, звоном провозглашая миг конца ее мучений. Ниррити сделала неуверенный шаг к окну во внешний мир, а затем оглянулась и прижалась к земле, словно приглашая взобраться на ее спину. Отчего-то ее недовольно-жалобный вид меня рассмешил.