Книга Потомок седьмой богини, страница 67 – Алессандра де Амальфи

Об этом эффекте создатель заклинания, вероятно, возжелал умолчать.

Едва сумев сосредоточиться, я создал портал в нескольких сантиметрах от себя и спешно перекатился в него, ибо знал, что не смогу долго продержать разлом открытым. Как и ожидалось, он тут же схлопнулся, стоило мне погрузиться во влажный мрак места обитания виверны. Если бы животное не дышало тяжело, сбивчиво и беспокойно, я бы сказал, что в подземелье воцарилась мертвая, даже умертвляющая тишина. Замерев, трое мужчин в королевских доспехах, каждый из которых не выпускал из рук предмета для истязаний – у лица одного точно рыжела кривая раскаленная кочерга, – устремили на меня ошеломленные взгляды.

— Какого… вы… – выплевывал я слова, будто избавляясь от застоявшейся в горле крови, – здесь… творите?

— Ваше с-с-сиятельство? – окликнул один из них, выходя на свет факелов и наклоняясь, чтобы разглядеть мое лицо. – С вами что-то случилось?

— Бросьте оружие.

— Но она же живьем нас сожрет! – закричал другой, размахивая кочергой.

Я втянул столько воздуха, сколько смогли вместить легкие, и следующее слово произнес, выплеснув в него всю боль, что испытывали обе части моего существа. Быть может, этим невеждам и не слышен был вой виверны о помощи – я же слышал его отчетливо, будто молил о спасении сам. Не такой уж и сильной была эта огнедышащая громадина, какой ее считал любой, однажды увидевший светящиеся вкрапления на твердой коже.

— Прочь.

Железо пронзительно зазвенело, сталкиваясь с полом и отскакивая в сторону массивных цепей, удерживавших Ниррити в подземелье, а стражники мгновенно вылетели, с грохотом захлопнув дверь за моей спиной. Боль утихла. Я возжелал посмотреть виверне в глаза – отчего-то показалось, что сумею увидеть в них нечто большее, нежели озлобленную мать, готовую откусить голову любому, кто посмеет подойти. И животное тут же обратило ко мне устрашающую морду.

Мурашки пробежали не по коже, а где-то под ней, под мышцами и костями – вместе с кровью пролетели по телу, забравшись в каждый уголок, и заставили волосы встать дыбом. Виверна не могла мыслить словами, ведь человеческая речь была ей чужда, но все, что она хотела сказать, я понимал и без них. Ощутил щемящую тоску по детям, которых едва помнил, добавил новые ссадины в копилку к старым и испытал беспокойство из-за того, что пострадал кто-то близкий мне по духу. Судя по всему, последним Ниррити считала… меня.

— Ты как, упрямая? Больно было? – Я протянул руку, но она проигнорировала ее, приблизившись и уткнувшись горячим мокрым носом мне в плечо. Двигала им из стороны в сторону, будто пытаясь раскопать сердце под ворохом одежды и успокоить часто вздымающуюся грудь. Страшно не было, меня переполнял восторг. – Я их больше к тебе не пущу.

Что-то в горле виверны заклокотало, будто она, подобно кошке, довольно замурчала, и спустя секунду из ее рта вырвалось облачко темно-серого дыма, пахнущего золой и чем-то едким. Я погладил ее по шершавой, почти колючей морде и испытал необычайную нежность, глядя на устрашающее существо. Чувство, что она стала частью меня, игнорировать я не мог, хотя в глубине души и негодовал: брать на себя подобный груз ответственности не планировал. Кроме того, следовало отыскать упоминания о чародее, описавшем создание связи с виверной и упустившем, очевидно, множество важных моментов, чтобы осквернить его память, если тот уже мертв.