Книга Потомок седьмой богини, страница 79 – Алессандра де Амальфи

— Ты сделаешь это для меня?

— Что?

Я едва ли услышал вопрос. Лишь успел задуматься, впервые ли король обращается ко мне так, будто мы близки.

— Снимешь эту ношу с моих плеч? – Голос Фабиана стал тихим, а взгляд блуждал от лица к рукам, столу и полу под ним. Казалось, я еще не видел его настолько растерянным. – Я обещал ее отцу выгодную партию. И не представляю более впечатляющего варианта, чем Верховный.

Ответ не торопился слетать с моих губ, и король спрятал лицо в ладонях.

— Ты единственный, кто действительно способен меня уничтожить. Любой из них, имея такую возможность, непременно бы ею воспользовался, и никакие богатства бы их не остановили. Но ты… – Фабиан поднял взгляд, однако вместо ожидаемо усталых и посеревших черт я увидел полное решимости лицо. Уверенный в своем выборе, он собирался настаивать, пока я не паду под тяжестью уговоров или монет. – Ты все еще этого не сделал.

Пара из нас с Иветт, разумеется, получалась нелепая – пожалуй, даже Тристрам и Зария лучше смотрелись вместе, – но перспективы этого брака впечатляли. Как правило, чародеи предпочитали не связывать себя подобными узами: обычные люди жили слишком мало, прочие чародеи – столько, что успевали до смерти надоесть. Но запрет в Гримуаре прописан не был.

— Что насчет разницы положений? – наконец произнес я. – Пусть ко мне и обращаются «ваше сиятельство», официального статуса у меня нет.

— Вы правда считаете, что кто-то откажет Верховному, потому что века назад он родился не в той семье?

Так же мгновенно, как и вернулся к более вежливой форме обращения, король изменился в лице – с него пропали мольба и бессилие. Он манипулировал мной и ликовал, что справлялся с этим, пусть и не знал, что его действия играют мне на руку. Пытался продумать ходы, построить стратегию и выжать из моего присутствия при дворе все, что только мог, но я всегда опережал его, хотя бы на один крошечный шаг.

Фабиан зачесал серебристые локоны и протянул руку, чтобы пожать мою и скрепить договоренность, однако как только я решился на ответный жест, он отпрянул и прижал ладонью бумаги, всегда лежавшие перед его креслом во время собраний совета.

— Есть вариант получше, – повеселел правитель островов. – Выпьем?

В те минуты я разглядел в Фабиане признаки божественной силы, никак не связанные с разбегающимися по коже реками тьмы. Непринужденность, с которой он сменял личины, определенно напоминала одну из жительниц Эмеррейна – такую же бескомпромиссную и готовую на все, чтобы добиться своей цели. Вот только становилось неясно, почему раз за разом он избирал один и тот же путь, а в этом мире поступал иначе.

Впрочем, главное, что я – или кто-то другой – не позволил искре, пробежавшей между ним и Иветт, разгореться в разрушительное пламя, способное охватить целый мир.

По пути к, как оказалось позже, его покоям Фабиан без умолку твердил о том, насколько он благодарен, но в голосе его не мелькнуло и капли искренности. Стоило признаться, лгал я часто, но к чужой лжи был нечувствителен. В разговоре со мной люди врали почти всегда, иначе причины, по которым они желали обратиться за услугой, звучали неубедительно даже для них самих. Так или иначе, в случае с королем Солианских островов ложь была очевидна, и оттого лишь сильнее сбивала с толку.