Книга Ведьмины камни, страница 118 – Елизавета Дворецкая

За полтора года Хедин сжился с ними почти как с братьями; особенно он полюбил Ингвара-младшего, веселого, как отрок, и благоразумного, как зрелый муж. С Эскилем они не стали близкими друзьями – оба помнили, по какой важной причине едва не сошлись в поединке насмерть, – но оба соблюдали данные на мече клятвы, воздерживались от выражения неприязни и лишь порой поддевали друг друга. Тогдашняя неудача до сих пор тайком скребла душу Эскиля, но, пожалуй, только Хедин об этом и догадывался, остальные давно забыли тот случай.

Сейчас Хедин разделял чувства Ингвара и его дружины: гордость, торжество, радость от приобретенного богатства и надежды на еще большее в будущем. Но помнил и другое: когда он вернется на север и поменяет заложников обратно, это станет, скорее всего, началом новой борьбы, в которой ему уже придется выступать против своего нынешнего вождя.

Мир с греками для многих все поменяет, думал Хедин, глядя, как под звуки рогов отроки выводят греческих послов из гридницы. Сегодня был лишь первый прием и вручение посольской грамоты, а пир и сами переговоры, обсуждения условий будущего договора еще были впереди. Но если кияне и многие другие роды, славяне и русы, могли теперь наслаждаться миром, то для Ингвара окончание войны на юге вело к началу другой войны – на далеком северо-востоке его владений, где он сам ни разу и не был.

Если бы Ингвару удовлетвориться нынешней победой! Среди наемников ходило убеждение: чтобы сохранить удачу – не зарывайся, всегда помни, что когда-нибудь она кончается, и не требуй от нее слишком многого.

Но сейчас, когда Ингвар с высоты Олегова престола, где сидел рядом со своей княгиней, блистательной, как сама заря, смотрел вслед греческим царедворцам, ему легко было поверить, что его удача отныне будет вечной. Или очень хотелось верить.

* * *

— От варягов надо избавляться.

Княгиня Эльга по одному снимала свои новые греческие перстни и бережно укладывала в ларец резной белой кости – тоже из новой добычи. Зайдя в избу и скрывшись от посторонних глаз, Ингвар и Мистина расстегнули свои новые шелковые кафтаны, и обнаружилось, что сорочек под ними нет. Эльга разбранила их, увидев это в первый раз, – испортят дорогие вещи, – но им, победителям Греческого царства, эта небрежность с роскошными вещами даже доставляла удовольствие. У нас этих кавадиев и диветисиев^[26] теперь – хоть улицу мостить! В избе было жарко и душно, пахло нагретым деревом, и Эльга велела Совке снять с нее убрус, чтобы освободить хотя бы потную шею.

— На зиму я их в городе не оставлю, – кивнул Ингвар. – Они весь Киев съедят. Отправлю куда-нибудь… к радимичам, к северянам. К древлянам, может…

— Нет, мой отец нам головы откусит за такой подарок! – Мистина Свенельдич усмехнулся. – Ему с древлянами забот хватает.

— Радимичи тоже не обрадуются, если помимо дани им еще придется всю зиму кормить этих… опоздавших в Валгаллу. Скажут, варяги за князя воюют, а им все тяготы нести.

— Но это только на одну зиму!

— А нельзя отправить их с Руси вон?

— За Варяжское море они до зимы уехать не смогут. Пока до Ладоги доберешься – снег пойдет. А если… – Ингвар подумал и покачал головой. – Нет, грекам отдавать нельзя.

— Если Роман получит наши самые сильные дружины, он призадумается, а нужен ли ему этот договор, – поддержал его Мистина. – И это затянется еще на тридцать лет. Нет уж – пришлет подписанную харатью с клятвами, пусть получает чего хочет. Но не раньше.