Книга Ведьмины камни, страница 120 – Елизавета Дворецкая

— А это ты, княгиня, истовое слово сказала! – ответил ей Мистина. – Самому Роману… будет лучше, если он получит у себя в царстве только таких людей… за кого мы… то есть ты, князь, отвечаешь. А всех прочих, кто приходит обманно под видом торговцев…

— Как твой отважный отец в то лето, – ухмыльнулся Ингвар, имея в виду события, наделавшие шума лет пять назад.

— Сможет не пускать или даже… поступить с ними, как с разбойниками, – закончил Мистина. – Я до завтра еще подумаю об этом.

— Подумай! – разрешил Ингвар и приложился к золотому кубку, в котором была чистая колодезная вода: пить пиво или мед к концу дня уже не было сил.

И тайком испустил вздох облегчения: не только от прохлады воды, но и от мысли, что наконец-то рядом с ним тот человек, который обо всем умеет думать лучше. Даже двое.

Только бы не вспоминать об Огняне-Марии… Ингвар сам согласился бы, что Эльга стоит трех таких смуглянок, но Эльга была слишком уж хороша. Он уважал ее, восхищался ею, гордился и почитал – но она была слишком велика, чтобы он мог ее любить по-настоящему. Не в каждое сердце поместится богиня.

* * *

— Варягов отпустят через лето.

Эту весть принес в Ратные дома Ингвар-младший. Для размещения греков княгине трудно было найти в Киеве двор – все было забито дружинами, хотя ратники земель – северян, радимичей, древлян, полян, – уже разошлись по своим родным краям. Хедин и его небольшая дружина, приведенная из дома, – их всех в Киеве звали мерянами, – вместе с варягами-наемниками жили в Ратных домах вне города, построенных еще Олегом Вещим для его собственного похода на греков, тридцать лет назад, и подновленных Ингваром перед сбором для первого похода.

Новость всех взволновала. Не в пример родовым ополчениям, варяги не могли уйти, пока князь их не отпустит. Всем хотелось знать, как долго еще Ингвар будет держать их на службе. Одним не терпелось вернуться домой, куда-нибудь в Свеаланд, купить там на свою долю добычи хутор, скот, жениться и зажить уважаемым бондом. Другие, напротив, насмехались над «любителями стричь сыр, доить селедку и плести горшки» и предпочитали ратную службу – этому князю или другому, который поднимет стяг с хищной птицей войны. Третьи тоже никуда не спешили, но охотно несли бы службу на полатях в дружинном доме, лишь бы их кормили не менее двух раз в день, а не менее двух раз в год выдавали новую рубаху.

— А как же мы? – спросил у Ингвара-младшего Хедин. – То есть я, – поправился он, вспомнив, что они с приятелем вовсе не в одном положении: Ингвар-младший мог отправиться домой хоть сейчас, а мог остаться у дяди еще хоть на год. – Мне князь позволит уйти?

— Про тебя я не спросил. Не подумай, что я забыл, – спохватился Ингвар-младший, который, как племянник, имел свободный доступ в дом князя и ко всем его близким. – Но ему сейчас не до того. Они с боярами обсуждают условия договора. Я немного послушал – у меня мозги чуть не скисли. Там про пошлины – ну, ты знаешь, Олег добился права торговать беспошлинно, и Ингвар говорит, нам тоже нужно, а греки ему отвечают, что такое право цесарем даруется только в особых условиях и не навсегда, на какое-то время. И раз уж мы отныне собираемся с ними иметь совершенную любовь, – они так сказали, то нам уже нужно положить обычные условия торговли, а не особенные. При первом заключении договора, они сказали, такое возможно, а при возобновлении прежнего, ветхого мира, уже не бывает, не водится у них.