Онлайн книга «Утренний Всадник»
|
* * * На ранней заре, когда лишь проблески розового света в небе говорили о близости нового дня, Росава разбудила Даровану. Восемь чародеек с девятой Божарой – как Макошь с восемью дочерями, Небесными Пряхами, – вышли из ворот святилища и поднялись на холм. Внизу лежала широкая долина, занятая лугами, где летом паслось стадо Великой Матери, кое-где темнели легкие земляничные рощицы. Здесь уже не осталось снега, долина дышала оттаявшей темной землей. От первых проблесков весеннего тепла и до последних вздохов осени Макошина долина радовала человеческий глаз густотою трав, свежестью и обилием листвы, пестротой цветов, сладостью ягод; из каждого корня здесь вырастало вдвое больше стеблей, на каждом стебле распускалось вдвое больше цветов. Благословение богини освящало эти места, и страшно было подумать, что станет, если Чаша Судеб, а с ней и благословение Великой Матери, покинет этот край. Поклонившись на все четыре стороны, женщины встали лицом к северу – оттуда приближалась опасность. Ее еще не было видно, но Божара ощущала ее, как иные умеют чувствовать приближение грозы. Изредка бросая робкий взгляд на строгое, сосредоточенное и полное вдохновенной силы лицо старшей волхвы, Дарована видела в ней саму Макошь, чему помогал и торжественный, нарочно ради важного случая надетый священный убор – повой с двумя широкими коровьими рогами. Встав на вершине холма, Божара долго в молчании вглядывалась в край небосвода. И вот она что-то увидела. Протянув руки вперед и вверх, обращаясь разом к небу и к земле, Божара медленно затянула заклинание, растворяясь духом во влажной свежести холодного утра: Исполнена земля еси дивности! Встала я рано, утренней зарей, Умывалась ключевой водой, Утиралась густым облаком; Вышла я во чисто поле, Во широкое раздолье, Говорю я слово Матери Макоши: Сырые леса шатаются, Мхи да болота колебаются, Лесные звери разбегаются! Дала мне Мать Макошь частый гребень, А в гребне том три прута: Прут железный, прут медный, прут серебряный! И кину, и брошу я частый гребень Во чисто поле, во широкое раздолье: Стань, лес дремучий, от земли до неба, Протянитесь, мхи да болота, Синим туманом оденьтесь; От заката до восхода, От полудня до полуночи! И как гора с горой не сходится, Так пусть и злое племя рарожское Через лес тот ни шагом не пойдет, Ни верхом не поедет, Ни ползком не проползет! Вслед за этими словами Божара выхватила из-за пазухи гребень, данный Макошью, широко размахнулась и бросила его с холма в долину. Сильный порыв ветра омахнул холм невидимым крылом; земля содрогнулась под ногами, под серыми рассветными облаками на миг мелькнул яркий золотисто-розовый свет. Густое облако с рогами вроде коровьих оделось ало-золотой каемкой, и из него, как казалось с далекой земли, пошел дождь. Прозрачная живая дымка заструилась от облака вниз и собралась между землей и небом в серо-голубоватое облако. В облаке проступило видение густого леса: тянулись рыжие сосны, качались на ветру еловые лапы, дрожали ветви пугливой осины, качались копны тонких и черных березовых ветвей. Сначала все казалось серым, как в густых сумерках, но с каждым мгновением облако светлело, как будто там был иной мир со своим порядком света и тьмы. Видение наливалось жизнью, краски сгущались, и вместе с тем оно оседало на землю, словно погружалось, вместе с цветом наливаясь тяжестью. Несколько мгновений – и там, где только что лежали широкие пустые пространства, теперь стоял густой лес. Ветви подлеска плотно сплетались, среди мелкой ольхи зеленели крошечные елочки, утопающие в снегу, возле опушки из обтаявших сугробов торчали сухие стойкие былинки, приносящие в новую весну память о прошлой осени. |